Книга Последнее, что он сказал мне, страница 88 – Лора Дейв

Мы сворачиваем на Ранчо-роуд. Чарли поясняет, что его родители купили землю на берегу озера пару лет назад – когда Николас вышел из тюрьмы, за год до смерти матери. Этот дом стал воплощением ее мечты, говорит Чарли, а потом Николас остался в нем один. Позже я узнаю, что поместье обошлось им ни много ни мало в десять миллионов долларов. У подъездной дорожки виднеется табличка с названием, придуманным Мередит, матерью Чарли. «Заповедное место».

Сразу понятно, почему она его выбрала. Поместье огромное, в нем царят первобытная красота и уединение.

Чарли вводит код, и железные ворота открываются. За ними – мощеная подъездная аллея по меньшей мере в четверть мили длиной и почти незаметная, увитая плющом сторожевая будка.

Особняк сразу бросается в глаза. Такое чувство, словно его перенесли сюда с Французской Ривьеры вместе с каскадными балконами, старинной черепицей и каменным фасадом. Огромные эркерные окна футов восемь в высоту так и манят, так и зовут в дом.

Мы подъезжаем к сторожевой будке, и к нам выходит охранник. Он похож на громилу-полузащитника в американском футболе, и костюм на нем сидит в облипку.

Чарли опускает стекло, охранник склоняется и заглядывает внутрь.

— Привет, Чарли, – говорит он.

— Как дела, Нэд?

Нэд переводит взгляд на меня, кивает и снова смотрит на Чарли.

— Он вас ждет.

Нэд постукивает по капоту и возвращается в будку, чтобы открыть вторые ворота. Мы въезжаем, движемся по круговой подъездной дорожке и останавливаемся у парадного входа.

Чарли выключает зажигание, но из машины не выходит. Такое чувство, что он хочет мне что-то сказать. Впрочем, так и не решившись, он молча открывает дверцу и выбирается наружу.

Я следую за ним – на прохладный вечерний воздух, на мокрую после дождя землю – и направляюсь к парадной двери, однако Чарли указывает на калитку.

— Сюда.

Он придерживает калитку, я захожу. Жду, пока он закроет задвижку, и мы идем вдоль стены дома по дорожке, засаженной суккулентами.

Я шагаю бок о бок с Чарли и, проходя мимо освещенных комнат, заглядываю в высокие французские окна. Свет горит везде. Неужели специально для меня? Комнаты обставлены продуманно и богато. В длинном, изогнутом холле стоят дорогие предметы искусства, на стенах висят черно-белые фотографии. В большом зале – высокие потолки и глубокие диваны. Кухня оформлена в деревенском стиле, из акцентов – керамическая плитка и огромный камин.

Я все время думаю о том, что Николас остался один. Каково это – жить одному в таком доме?

Дорожка огибает веранду со старинными колоннами, откуда открывается потрясающий вид на озеро – вдалеке видны яхты, кроны дубов и спокойная, прохладная гладь. И ров с водой! Подумать только, у Николаса Белла есть настоящий ров с водой! Суровое напоминание о том, что сюда так просто не войдешь. И не выйдешь.

Чарли указывает на ряд шезлонгов и садится. Вдали поблескивает озеро.

Я избегаю его взгляда и смотрю на яхты. Я знаю, зачем приехала, но чувствую, что совершила ошибку. Нужно было прислушаться к предупреждению Чарли – ничего хорошего здесь меня не ждет.

— Присаживайтесь, – говорит Чарли.

— Мне и так неплохо.

— Он может прийти не сразу.

Я прислоняюсь к колонне.

— Спасибо, я постою.

— Зря вы так делаете.

Я оборачиваюсь на звук мужского голоса. В дверном проеме стоит Николас. Возле него – две собаки, крупные лабрадоры шоколадного окраса, не сводят с хозяина глаз.