Книга Лес Самоубийц, страница 152 – Джереми Бейтс

Веревкой, служившей поводком для Мел, Нины и японки, мы обездвижили пятерых оставшихся в живых детей. Они пребывали в полном оцепенении, что не удивительно, учитывая, какую убойную порцию психоделика они употребили и какую сцену увидели, пребывая под воздействием грибов. Зомбированная женщина куда-то исчезла, и мы не стали ее искать.

Японка знала несколько фраз по-английски и представилась Осимой Мано. Она приехала в Аокигахару неделю назад, чтобы свести счеты с жизнью, но вместо этого в темноте ее схватили и приволокли сюда. Она сказала, что Акира уже успел изнасиловать ее четыре раза. Она расплакалась, думая, что уже носит его ребенка.

Сбившись вокруг костра, мы кое-как провели ночь. С рассветом один из детей — тот, которого грибы подкосили первым, — уже пришел в чувство и был способен на коммуникацию с Осимой. Мы спросили, знает ли он, где находилась хижина Хироши, и может ли он туда нас отвести. Он сказал, что знает и проводит нас.

Дорога заняла двадцать пять минут. От сторожки, конечно, остались только черные дымящиеся камни фундамента.

К нашему великому облегчению, на руинах мы встретили полицейского. Он обработал нехитрыми средствами из аптечки мои раны на спине и отдал по рации команду свернуть поисковую операцию.

Большинство вышедших из леса полицейских отправились вместе с мальчиком к логову Акиры, а двое сопроводили нас до автодороги, о которой я впервые услышал от Хироши. Автомобильный подъезд действительно обрывался всего в десяти минутах ходьбы от хижины, и там уже было припарковано несколько полицейских машин.

Нас привезли в госпиталь Яминаси на окраине Кавагушико. Меня, Мел, Нину и японку развели по разным комнатам, где нас долго осматривали врачи и без остановки допрашивала полиция. Я повторил всю историю нескольким сотрудникам и позже мужчине, который, кажется, работал на японскую разведку. Мне сказали, что Джона Скотта и Нила вертолетом отправили в Токио. С ногой Джона было все в порядке, а вот Нил пока еще оставался в критическом состоянии.

Когда меня наконец оставили в покое, я заснул. Проснулся я от собственного крика посреди ночи. Вспомнить кошмар, который мне приснился, я не смог даже в общих чертах. Я лежал с открытыми глазами в темной больничной палате, обуреваемый мыслями о Бене, Томо и всех тех событиях, что произошли за последние два дня.

Закрыв глаза, я попытался заснуть, но перед внутренним взором снова и снова вставало увиденное. И второй раз в жизни где-то на границе сознания пронеслась мысль о самоубийстве как единственном спасении…

Холодный сезон в Калифорнии даже близко не напоминает зимы в Висконсине, но бывают дни, когда на улице стоит настоящий мороз. Это был как раз такой день. Ветер бился в окна гостиной, отдельные порывы тяжко сотрясали оконные рамы. Небо было серым и безжизненным. До Рождества оставалось несколько дней, но без снега на улице праздничного настроения не ощущалось. Я не горевал по этому поводу — привык к бесснежным зимам за несколько лет жизни в Токио.

На часах было без четверти восемь. Я сидел у маленького старого телевизора в доме матери Мелинды и коротал вечер за просмотром документального фильма о дикой природе. Хотя мысли мои то и дело возвращались к Японии и событиям в Аокигахара Дзюкай.