Книга Катакомбы Парижа, страница 70 – Джереми Бейтс

Я ступал след в след за канадцем, чтобы хоть как-то уменьшить причиняемые повреждения, однако кости все равно хрустели и ломались под моим весом. Сколько же их здесь навалено, занимал меня вопрос. Полтора метра? Три? Еще больше? Мой мозг с трудом мог осознать такое огромное число покойников, и постепенно меня захватило ощущение не просто собственной смертности, а незначительности. Самолюбие внушает человеку, будто он центр вселенной, но в действительности же он лишь пылинка, танцующая в бесконечном луче тускнеющего света. И вправду, скорбно размышлял я, чем моя собственная жизнь — или вот Роба, Паскаля, Даниэль — отличается от жизней всех этих грешников под нашими ногами? Чем наши жизни ценнее их? Как и мы, все они некогда имели мечты, страхи, веру, планы, самомнение… И посмотрите на них сейчас.

Кости в братской могиле.

Мысли действительно были очень тягостными, так что я решил их отбросить и сосредоточился на том, чтобы точнее выбирать место куда ставить ногу. Достигнув стены, мы двинулись вдоль нее влево, пока не подошли к проходу в другой зал, также заполненный костями. Здесь их навалили столько, что между верхним слоем и потолком оставалось лишь около метра. Паскаль и Даниэль уверенно двинулись вперед, мы же с Робом с куда меньшим энтузиазмом. Нам пришлось ползти на четвереньках по трещащему ковру из ломких костей.

Наконец на потолке появилась расщелина. Я пробрался через нее последним и, к своему облегчению, обнаружил, что пролом выводит в обычный каменный туннель.

Мои спутники уже сгрудились в нескольких метрах от трещины и что-то бурно обсуждали. При моем приближении Даниэль, чьи глаза так и светились азартом, отошла в сторонку, и я смог разглядеть причину переполоха.

Во мрак впереди указывала выложенная на полу стрелка из костей.

— Она была на видео! — воскликнул я и склонился над указателем, чтобы получше его рассмотреть.

— Да, — отозвалась Даниэль. — В этих туннелях женщина и отсняла свой последний материал.

— И где ей показалось, что кто-то ее преследует, — добавил Роб.

— Где ее преследовал Золан! — поправила его девушка.

Паскаль что-то сказал по-французски и двинулся по проходу.

— Он говорит, что нам нужно спешить. — перевела Даниэль. — Мы выбились из графика. Он и без того часто опаздывал на занятия, и больше опаздывать ему нельзя.

Любопытство взяло верх, и я задрал обшлаг свитера и взглянул на часы. 4:17 утра. Меня удивило не то обстоятельство, что наверху уже практически светало, а то, что я совершенно утратил представление о времени. Мне лишь смутно представлялось, что сейчас должно быть где-то между часом ночи и восемью утра.

Через какое-то время мы наткнулись на первое и единственное граффити в этом проходе — фигурку человечка, которую останавливалась рассмотреть на видеозаписи женщина. Рисунок нанесли как будто в большой спешке, он практически не содержал деталей, даже лица. Руки и ноги человечка были изображены широко расставленными, как у витрувианского человека Леонардо.

— Баллоном рисовали, — заключил Роб, поковыряв ногтем краску.

— А кто, по-твоему? — поинтересовался я.

— Наверно, тот же, кто и стрелки сделал.

— Золан, — снова выступила с обвинением Даниэль.

— Дэнни, оставь парня в покое, — возмутился канадец.

— С какой стати? Он же сам признался, что был здесь.