Книга Катакомбы Парижа, страница 57 – Джереми Бейтс

— О, да, Уилл, продолжай, — выдохнула она.

Я начал двигаться вперед-назад, пытаясь подстроиться под какой-то темп, хотя стоять и удерживать на руках почти весь вес девушки было не так-то и легко.

— Да, Уилл, да. — Она целовала меня в шею, гладила по волосам. — О, Уилл, не останавливайся, да, да, да… Так хорошо. — Обхватив меня ногами, она принялась вращать бедрами. Выражения из нее посыпались все грязнее и грязнее, она целовала меня, кусала и даже материлась. И, блин, мне нравилось это, я почти не владел собой. Она была такой дикой, такой свободной, такой чувственной. Бриджит до нее было далеко…

«Да к черту Бриджит!» — оборвал я сам себя. Я сейчас с Даниэль, а Даниэль чокнутая, в хорошем смысле чокнутая, я просто балдею от нее, и если секс с ней такой классный… Вот же, блин… И почему я отвергал ее так долго… Мы же могли заниматься этим каждую ночь..

— Да, Уилл, так, резче, Уилл, давай, е… меня, е… меня!

И я не мог ей отказать. Я вдавил ее в стену еще сильнее, держа ладонями за низ бедер, словно бы она ничего не весила, и двигался резче, быстрее, утопив лицо в ее волосах, вдыхая их цветочную свежесть. У нее такое тонкое тело, такое сексуальное, как у модели…

— Ты готова? — прохрипел я, более не в силах сдерживаться.

— Да, Уилл, да! — Ее ногти раздирали кожу на мне, словно когти.

Я подавил в себе стон, вонзившись в Даниэль и забившись в конвульсиях. Превратившись в безвольную кашу.

Она завизжала.

— Ш-ш-ш! — выдавил я.

Куда там, так и продолжала заходиться.

Я заткнул ей рот продолжительным напористым поцелуем.

На привале Паскаль каску не снимал, так что отвлекаться на поиски фонаря ему не пришлось. Никто его не окликнул. Никто не попытался остановить. Наверняка сейчас шепчутся о нем. И что, интересно, говорят? Да ничего хорошего, иначе зачем шептаться-то.

У него мелькнула шальная мысль пробраться назад, когда все улягутся спать, тихонько собрать рюкзак да слинять. Впрочем, Паскаль знал, что так не поступит. Ему не хотелось в одиночку посещать место, где он нашел видеокамеру. И вовсе не из страха. Из элементарного благоразумия. С той женщиной что-то сделали — почти наверняка убили. Так что заявляться туда одному было бы весьма опрометчиво. Потому-то, собственно, тогда Паскаль и не стал искать ее — или ее тело. Просмотрел запись на камере, услышал ее вопли… Да и убрался подобру-поздорову. Любой на его месте поступил бы так же.

Паскаль прошел несколько комнат и в конце кондов наткнулся на еще один самодельный столик, спрятанный за несущей колонной. Этому ножками служили кирпичи, а столешницей — большущая циркулярная пила. Усевшись по-турецки на землю, он достал из кармана куртки целлофановый пакетик, сделал на столике две дорожки, однако решил, что одна получилась слишком маленькой, и добавил третью. Затем скрутил трубочкой банкноту в десять евро и разом занюхал все три. Правую ноздрю обожгло кокаином. Паскаль глубоко втянул носом воздух и, пока начинался приход, расслабленно сидел, вслушиваясь в тишину.

Впервые он попробовал кокс три года назад — угостил приятель на вечеринке. Тогда его совершенно не проняло. Может, не так вдохнул, или же просто мало, но в любом случае до прошлого июля подобный опыт он не повторял. В тот второй раз Марлен — девушка, с которой он встречался лишь от скуки, — прижалась к нему в баре и поцеловала, при этом тайком сунув ему в руку маленький пакетик. Паскаль заперся в кабинке туалета и с помощью кредитки сделал на бачке дорожку. На протяжении всего следующего часа он буквально летал и только и думал, когда же Марлен снова даст ему пакетик. Через несколько дней он сошелся с ее барыгой, яппи из состоятельной семьи, и с тех пор регулярно у него закупался.