Книга Катакомбы Парижа, страница 53 – Джереми Бейтс

Пускай у меня и ныла спина от всех этих бесконечных сгибаний, а мокрые кеды нещадно натирали ноги, несмотря на стычку с Дьяволом, критическую ситуацию в первом «кошачьем лазе» и обнаружение человеческих останков, я ощущал, что катакомбы затягивают меня все сильнее и сильнее. Было в них что-то умиротворяющее. В конце концов, эволюция первобытного человека проходила в ограниченном пространстве пещер, подземных туннелей и лазов вроде этих. Именно в таких местах наши древние предки разводили костры и готовили себе пищу, укрывались от буранов и гроз, создавали свои первые произведения искусства, растили семьи. По сути, катакомбы — наш дом.

Я столь погрузился в палеолитическую терапию, что даже не заметил остановки отряда и врезался Робу в спину.

— Прошу прощения, — сконфуженно буркнул я, поправил каску и огляделся по сторонам. — Что происходит?

— Мы добрались до Бункера — того самого, нацистского, — сообщила Даниэль.

На глаза мне попался очередной «кошачий лаз» в стене.

— Вот это, полагаю, и есть вход?

Девушка кивнула.

— Да. Но ты ведь уже ладишь с ними, не так ли?

Паскаль заполз первым. Я последовал за ним. Извиваться по-пластунски, как мне открылось, было гораздо легче, нежели проталкиваться на спине. Я кубарем вывалился из выхода и поднялся. Постояв пару секунд рядом с Паскалем в неловком молчании, я решил не дожидаться появления остальных и отправился осматривать Бункер.

Стены сооружения были из красного кирпича, и по некоторым из них из одного проржавевшего электрощита в другой тянулись черные кабели. Там и сям маячили брошенные металлические бочки, эти пережитки былых времен. Нарисованные светящиеся стрелки указывали во все стороны, выведенные от руки предписания гласили: «Rauchen Verboten» и «Ruhe». Фразы были мне знакомы — они испещряли весь Париж и означали соответственно «Не курить» и «Не шуметь».

Бункер представлял собой небольшой лабиринт из множества комнатушек, зачастую разделенных тронутыми ржавчиной стальными воротами или дверьми с круглыми ручками вроде штурвала, что встречаются на мощных банковских хранилищах.

Я вгляделся во тьму одного помещения. Кроме кучи глыб да кое-какого мусора смотреть особо было и не на что.

Я уже хотел было пойти назад, но вдруг услышал приближающиеся шаги остальных.

— Идите сюда! — позвал я.

Через пару мгновений рядом материализовались Даниэль, Роб и Паскаль. Я ткнул пальцем в стальную дверь и поинтересовался:

— За каким чертом они здесь были нужны?

— Наверно, немцы не хотели допускать лягушатников в свое убежище, — предположил Роб.

Я покачал головой.

— Открывается-то только снаружи. Скорее, здесь кого-то держали внутри.

— Внутри? — Канадец протиснулся мимо меня и тоже заглянул в комнату. — Черт, ты прав. Но зачем запирать каких-то бедолаг за такими дверьми? Несколько чересчур, как считаешь?

Именно так и мне представлялось, и у меня появилась еще одна идея насчет предназначения дверей, хотя я счел ее слишком нелепой и озвучивать не стал.

* * *

Паскаль отвел нас в помещение, оборудованное металлической дверью в качестве стола и каменными глыбами вместо сидений. На импровизированном столе кто-то оставил несколько пустых банок из-под пива. Даниэль прорезала швейцарским ножом в одной из них окошко и, отогнув кусок жести, поставила внутрь красную свечку. Ненужный хлам разом превратился в не лишенный изящности светильник, который даже можно подвесить за ушко на крышке.