Книга Катакомбы Парижа, страница 116 – Джереми Бейтс

— Катя, — быстро заговорил я, — с нами был еще один друг. Женщина. Ты знаешь, где она?

Девушка кивнула.

— Я уже спрашивала про нее у дядей. Папа держит ее в комнате рядом со своей квартирой.

— Квартирой? И где же она?

— Где и всегда.

— Да, но…

— А твой дом большой? — вмешался Роб.

— Большой? — удивленно переспросила Катя.

Да у нее попросту нет представления о величине пространства, понял я. Кроме этого вот сектора катакомб она ничего и не знает, и ей не с чем сравнивать.

— Сколько времени тебе требуется, чтобы дойти отсюда до квартиры отца? — зашел я с другой стороны.

Девушка посмотрела на часы, как будто на них содержался ответ, и ответила:

— Десять минут.

— А сколько отсюда до выхода?

— Десять минут.

Я нахмурился. Может, у нее и представление о времени отсутствует? Или же расстояния действительно одинаковые?

Гвоздодером молотка я нарисовал на земле широкий круг и поставил в центре точку.

— Катя, если мы здесь, а эта дверь ведет сюда, — я указал на проем в нескольких метрах и изобразил на земле соответствующую стрелку, — где находится квартира твоего отца?

Девушка склонила голову набок.

— Она… вот здесь. — Она ткнула в сектор круга примерно между двумя и тремя часами.

— А выход?

Катя указала на сектор между восемью и девятью часами.

— Другие выходы есть?

— Нет, это единственный путь к нам. А я обшарила здесь каждый туннель!

— Сможешь отвести к нашей подруге так, чтобы никого не повстречать?

— Думаю, да, — кивнула девушка. — В основном дяди и тети сидят в Большом зале. У них нет своих комнат, как у меня. Но все равно нужно быть осторожными. Они могут бродить, где им вздумается.

— Придется рискнуть. — Я повернулся к Робу. — Готов?

Вид у него был бледный, но решительный.

— Пошли!

Золан продолжал массировать Даниэль шею и плечи, затем его руки скользнули вниз к груди. Девушка стиснула зубы, однако сопротивляться не стала. Обхватив ее груди ладонями, старик принялся вращательными движениями больших пальцев поглаживать соски. Даниэль хотелось вскочить и убежать куда глаза глядят, однако она заставила себя остаться на месте и расслабиться.

Руки Золана двинулись еще ниже, к животу девушки, а потом и к паху. Он задрал на ней футболку и прикоснулся к коже.

— Тебе холодно, — заметил он.

— Немного, — ответила Даниэль с нарочитой хрипотцой.

Золан запустил пальцы под резинку ее трусиков, поводил ими туда-сюда и хотел было просунуть их ниже, но просунуть руку глубоко мешали джинсы. Он расстегнул на них пуговицу и велел девушке:

— Встань.

Даниэль подчинилась. Развернувшись, прижалась задницей к столу. Она и не думала скрывать охватившие ее страх и муку — но именно это и заводит закомплексованных шизиков вроде Золана. Питает их тягу к господству и власти. Марсель был таким же. Ради самоутверждения хотел полностью контролировать Даниэль, и чем сильнее она противилась его надзору, чем активнее выступала против него, тем больше он получал удовольствия.

— Не надо меня бояться, — проговорил Золан. Глаза его горели вожделением. — Уж я-то знаю, что делать. И в этом я хорош, поверь мне. Тебе понравится.

По щеке у девушки скатилась слезинка. Он смахнул ее пальцем.

— А вот этого не надо. Говорю же, тебе понравится.

Когда он отвлекся, чтобы расстегнуть себе брюки, Даниэль дотянулась до бутылки водки на столе за спиной и, вывернув кисть, взяла ее за горлышко. А потом наотмашь ударила, словно дубинкой. В последнее мгновение Золан поднял взгляд и успел отпрянуть, так что бутылка заехала ему в челюсть, а не в висок. Изо рта у него хлынула кровь. Попятившись, старик рухнул в кресло, в котором прежде сидела девушка.