Книга Тени теней, страница 34 – Игорь Шанин

Дождь прохладными струйками затекает за шиворот. Больше всего на свете хочется оказаться в горячей ванне, чтобы теплый пар и густая пена, а не вот это вот все.

— Там твоя Анжелика, — машу рукой на музей. — В подвале. Иди уже, ладно? Только отстань.

Бросив на меня полный подозрения взгляд, Кудряшка натягивает капюшон и направляется к темному зданию, держа перед собой телефон будто сыщик лупу.

— Все ведут себя как сумасшедшие, — вздыхает Миша.

* * *

Моя голова — одинокий айсберг, выступающий над морем пены. В ванной пахнет бергамотом и жасмином, а вода такая горячая, что я вот-вот сварюсь живьем. Идеально, особенно если вспомнить серую промозглую бесконечность, что царит снаружи.

Набрав в легкие побольше воздуха, я ныряю, и пена смыкается перед лицом. Теперь вокруг темно и тепло, здесь я совершенно одна. Ни таинственных репортеров с дурацкими диктофонами и камерами, ни одноклассников, задумавших что-то непонятное. Ни мрачных теней, ежеминутно следующих по пятам.

Чья-то рука пробивается сквозь броню пены и, слепо порыскав, хватает меня за волосы. Едва не нахватавшись ртом мыльной воды, я поднимаюсь на поверхность, чтобы встретиться ошарашенным взглядом с мамой.

— Ты чего удумала? — спрашивает она.

— В смысле? — Я вытираю пену с лица, не сводя с нее удивленных глаз. — Я купаюсь!

— А выглядит так, будто топишься.

Вздыхаю:

— Пора уже над этим задуматься. Наверное, только так можно от всего спрятаться.

Мама садится рядом с ванной, опускает руку в воду.

— От чего тебе прятаться?

— От всего. От всей этой истории. Сейчас я жалею, что раньше не ценила, насколько хорошей была у меня жизнь. Ирка не шарахалась, малолетки не пялились, призраки не преследовали...

— Ты думаешь только о том, что может произойти, хотя сама не знаешь, произойдет ли это на самом деле. Почему бы тебе просто не осмотреться прямо сейчас? Ты в тепле и сытости, все хорошо. Зачем все эти мысли про суицидников и призраков?

Я осматриваю ванную — разноцветные полотенчики, гора тюбиков и флаконов с шампунями и гелями, медленно опадающая пена. Все предельно реальное и яркое, совсем не такое, как те силуэты. Сейчас они вообще не кажутся реальными. И все же существуют.

— Вы с Максом точно сговорились, — бурчу. — Он тоже заладил, мол, здесь и сейчас.

— Значит, не такой дурак, как ты говоришь.

Я подозрительно щурюсь:

— Скажи честно, ты же мне не веришь?

— Ну, — мама виновато улыбается. — Для меня важно, что ты жива и здорова. А насчет всей этой истории... Возможно, ты просто не понимаешь, что происходит, поэтому выдумываешь такие глупости. Тебе просто нужно во всем разобраться.

— Не веришь, короче.

На маму обижаться трудно — она проявит признаки волнения только если кто-то занесет над моей головой нож. Или если я пропаду на три дня. В общем, если угроза реальная. Если это не пустые россказни о всеобщем заговоре и непонятном дыме за спиной.

— Я просто реагирую на опасность, — говорю. — Это... Ну, как инстинкт. Ты же говорила, мы должны быть животными.

Мама усмехается и убирает мокрую прядь челки с моего лба.

— Я так не говорила. Я сказала, не нужно подавлять в себе животную сущность. А насчет инстинктов ты все-таки права — они превыше всего.

Пена в ванне почти растаяла — я разглядываю худые ноги сквозь зеленоватую воду с растворенной морской солью. В последнее время собственная нагота постоянно заставляет меня вспоминать о Максиме.