Книга Княгиня Заречная. Дом жениха выбрал другую, страница 30 – Виктор Громов

Анна Святославовна, стоявшая возле шкафа, резко подняла голову.

— Он уничтожен.

— Так считалось.

— Кем?

Гавриил помолчал.

— Моим отцом.

Вот теперь стало тихо.

Михаил спросил:

— Почему?

— Потому что в последние годы службы он утверждал, что при передаче Белогорских линий была использована старая процедура, которую потом исключили из общего порядка.

— Какая?

— Я не знаю полностью.

— У вас сегодня слишком много ответов «не знаю».

— Потому что мой отец тоже не говорил мне всего.

Елизавета, сидевшая дальше всех, неожиданно спросила:

— Тарас Клеменьев боялся Белогорских?

Гавриил повернулся к ней.

Впервые с момента их встречи они смотрели друг на друга открыто.

— Нет.

— Тогда чего?

Он не ответил.

— Вы знали моего отца?

Гавриил сел.

— Да.

Сергей Андреевич резко выдохнул.

— Вот как.

Михаил не повысил голоса.

— Насколько хорошо?

— Достаточно, чтобы однажды помочь ему уехать с северных земель.

Краска сошла с лица Елизаветы.

— Вы?

— Мне было двадцать два.

— Почему?

— Потому что ваш отец пришёл к моему и потребовал вернуть документы Белогорских. Они спорили. Потом Тарас Матвеевич велел мне вывести Аркадия через старый хозяйственный проход.

— Куда?

— До Острожного тракта.

— И вы все эти годы молчали?

Гавриил посмотрел на неё с каким-то тяжёлым выражением.

— Ваш отец попросил.

— Мой отец просил вас молчать сорок семь лет?

— Он просил никогда не искать его, если сам не вернётся.

Елизавета сжала пальцы.

Варвара увидела, как ей трудно оставаться спокойной.

— Почему он должен был вернуться?

— Не знаю.

Елизавета встала.

— Конечно.

Она вышла. Никто не остановил. Варвара сделала движение следом, но Михаил едва заметно качнул головой. Не сейчас. Возможно, правильно.

Некоторые ответы нельзя было принимать при полном зале. Михаил повернулся к Гавриилу.

— Посыльный ночью.

Архивист замер.

— Что?

— Вы отправили человека через хозяйственные ворота.

— Да.

— Куда?

Несколько секунд ушло на молчание.

— К Андрею Константиновичу.

Все взгляды повернулись к Андрею. Тот резко выпрямился.

— Я никого не получал.

Гавриил побледнел.

— Он должен был прибыть к рассвету.

— Не прибыл.

— Что было в сумке? — спросил Михаил.

— Копия записи о Белогорском обязательстве и просьба приехать.

Андрей посмотрел на него почти с яростью.

— Вы решили позвать меня сами?

— Я решил, что если старый порядок ограничения права активируется, следующая старшая ветвь должна быть уведомлена.

— Вы не имели права.

— Имел как хранитель.

— Не раньше главы.

Гавриил впервые повысил голос:

— А если глава утром уже не глава?

Тишина ударила сильнее крика. Михаил смотрел на него. Гавриил понял, что сказал. Но назад слова уже было не вернуть.

— Значит, — очень спокойно произнёс Михаил, — вы допускали это ещё до того, как карта показала формулу.

Архивист закрыл глаза.

— Я видел её однажды.

— Когда?

— В детстве.

Анна Святославовна побледнела.

— У кого?

— У вашего деда.

Михаил не пошевелился.

— Продолжайте.

— Я был мальчиком. Отец взял меня в нижний зал, потому что не с кем было оставить. Там стоял князь Алексей Михайлович. Карта была почти тёмной. На ней горели те же слова.

— «Право главы неполно»?

— Да.

— Почему?

— Я не знаю.

— Белогорские?

Гавриил медленно кивнул.

— Думаю, да.

Михаил отвернулся. Варвара смотрела на него и впервые за весь день почувствовала не тревогу. Гнев. Не на Андрея и не на Елизавету.