Книга Княгиня Заречная. Дом жениха выбрал другую, страница 17 – Виктор Громов

Северинам передали временное управление. Через девять лет временное управление преобразовали в постоянное. Всё выглядело законно. Почти.

— Здесь нет акта окончательного прекращения родового голоса, — сказал Кривцов.

Гавриил сразу ответил:

— Он мог храниться отдельно.

— Где?

— В столичном архиве.

— Ссылка?

— Должна быть в приложении.

— Её нет.

Гавриил забрал книгу и сам просмотрел страницу.

— Возможно, ошибка переписчика.

— Замечательный день для ошибок, — сказал Кривцов.

Варвара ничего не сказала. Ей не нравилось количество «возможно». Слишком много возможностей возникало именно там, где требовался один конкретный документ. Елизавета сидела у окна. За несколько часов она почти ничего не потребовала.

Не сказала: «верните мои земли». Не назвала Северинов ворами и не попыталась воспользоваться брачной записью как рычагом. Только отвечала. Показывала бумаги. Иногда задавала вопросы. Это делало ситуацию значительно сложнее.

С откровенным врагом всё было проще.

— Что вы хотите? — спросила Варвара, когда остальные отвлеклись на очередную книгу.

Елизавета повернулась к ней.

— Я уже сказала.

— Вернуть дом. Это хорошая фраза для ворот. Я спрашиваю точнее.

Елизавета помолчала.

— Имя.

— Только имя?

— Для начала.

— А потом?

— Правду.

— Это ещё менее точное требование.

Впервые Елизавета улыбнулась.

Улыбка оказалась короткой и очень усталой.

— Мне говорили, что вы такая.

— Какая?

— Если попросить справедливости, потребуете перечень приложений.

— Правильные люди вам говорили.

Елизавета снова посмотрела в окно.

— Я хочу знать, почему мой отец прожил всю жизнь под чужой фамилией. Почему он боялся обращаться в Совет. Почему перед смертью сказал, что Белогорских нельзя возвращать, пока «дорога всё ещё принадлежит одной башне».

Варвара замерла.

— Повторите.

Елизавета посмотрела на неё.

— «Пока дорога всё ещё принадлежит одной башне».

Белая башня. Герб Северинов. Слишком очевидно. Значит, возможно, не буквально.

— Он объяснил смысл?

— Нет.

— Когда сказал?

— За несколько дней до смерти.

— Сколько вам было?

— Семнадцать.

— И вы запомнили дословно?

— Да.

Варвара кивнула. Некоторые фразы человек забывает в тот же вечер. Другие остаются навсегда именно потому, что объяснения к ним уже не получить.

— У вас есть эти слова в записях?

— Есть.

— Покажете?

— Когда пойму, кому можно.

Варвара посмотрела на неё.

— Справедливо.

Елизавета удивилась.

— Вы не будете настаивать?

— Буду. Но это не значит, что вы обязаны сразу согласиться.

— Странная манера давления.

— Эффективная.

— Вы действительно собираетесь мне помогать?

Вот теперь Варвара не ответила сразу. Вопрос оказался слишком прямым. За столом Михаил что-то обсуждал с Кривцовым. Его профиль был спокойным, сосредоточенным, знакомым до неприятной теплоты. Если права Елизаветы подтвердятся, Михаил может потерять часть имущества рода.

Доходы. Контроль. Возможно, влияние. А Варвара собиралась за него замуж. Чужая справедливость неожиданно переставала быть красивой идеей.

Она получала цену.

— Я собираюсь выяснить правду, — сказала Варвара.

— Это не то же самое.

— Нет.

Елизавета кивнула.

— Честный ответ.

— Не привыкайте. Иногда я бываю приятнее.

— Не верю.

— Правильно.

Михаил поднял голову. Встретился с Варварой взглядом. Она поняла, что он слышал последние слова. И, судя по выражению лица, совершенно не собирался спасать её репутацию.