Книга Княгиня Заречная. Дом жениха выбрал другую, страница 150 – Виктор Громов

— Вы ещё здесь?

— Я проверяю четвёртый пункт.

— Вы проверили его три раза.

— Именно поэтому почти уверен.

Михаил посмотрел на него.

— Почти?

— Абсолютная уверенность — источник плохих договоров.

— Это Варвара вас научила?

— Нет. Вы оба стали очень плохо на меня влиять.

Он всё-таки собрал бумаги.

Перед дверью остановился.

— Завтра отправлю чистовую копию Заречным.

— Я сама отвезу.

— Тогда передам вечером.

— Игнат Савельевич.

— Что?

— Сегодня никаких новых папок.

Он задумался.

— До ужина?

— До завтра.

— Неразумно.

— Идите.

Кривцов вышел с видом человека, которого только что отстранили от исполнения гражданского долга. Михаил проводил его взглядом.

— Он действительно счастлив.

— Никогда ему этого не говорите.

— Почему?

— Обидится.

Они остались вдвоём. Впервые за утро. Несколько минут ничего не происходило. Варвара привыкла, что рядом с Михаилом тишина не требовала немедленно становиться содержательной. Это тоже было одним из изменений.

Когда-то они заполняли любую паузу вопросами. Проверяли границы. Считали, что молчание позволяет другому что-нибудь скрыть. Теперь иногда можно было просто сидеть. Михаил взял её руку.

Повернул кольцо. Два герба. Рядом.

— Дом наконец понял, — сказал он.

— Не переоценивайте.

— Ворота написали почти наш договор.

— Очень сокращённую версию.

— Я предпочитаю их стиль Кривцову.

— Не говорите при нём.

— Я не безрассуден.

Варвара посмотрела на окно. Во дворе шла обычная работа. Через дальнюю галерею прошли двое служащих со стопкой документов. Проехала повозка. Никакой катастрофы.

Она осторожно позволила себе подумать, что, возможно, на сегодня действительно всё.

— Завтра уезжаю, — сказала она.

— Знаю.

— Вы не будете предлагать остаться?

— Буду.

Она повернулась.

— Тогда почему ещё не предложили?

— Жду, когда вы закончите перечислять причины отказа.

— У меня их много.

— Именно.

— Заречные.

— Знаю.

— Мастерская.

— Знаю.

— Текущие договоры.

— Знаю.

— Волконские.

На последнем слове улыбка Михаила исчезла. Не полностью, а просто разговор снова получил второй слой. Расследование против дома Волконских никуда не делось. Ростислав оставался в столице.

Имперский суд ещё не вынес окончательного решения. Открытое слушание, которого он сам потребовал, должно было пройти позже. И фраза, сказанная им Варваре перед отъездом, всё ещё иногда возвращалась. «Вы всё ещё слишком современны для этого мира, княгиня».

Он не мог знать. Не должен был. Варвара несколько раз пыталась придумать другое объяснение. Не получилось.

— Я помню, — сказал Михаил.

— Что?

— Что вы думаете каждый раз, когда называете Волконских этим тоном.

— У меня есть отдельный тон?

— Несколько.

— Очень неудобно.

— Для вас?

— Для людей, которые начинают меня понимать.

Михаил провёл большим пальцем по её кольцу.

— Разберёмся.

— Не сегодня.

— Не сегодня.

Это прозвучало почти как обещание спокойного вечера. Судьба, видимо, услышала.

Послание из столицы прибыло после ужина. Варвара в тот момент действительно ничего не делала. Событие настолько редкое, что позже ей показалось подозрительным само по себе. Она сидела в малой гостиной западного крыла вместе с Лизой и Елизаветой.

Последняя должна была утром уехать к восстановленному родовому центру Белогорских, где её уже ожидали люди из Острожного, два старых дорожных смотрителя и Кривцов, который каким-то образом успел составить список из двадцати семи первоочередных задач нового дома. Елизавета прочитала первые пять.