Книга Княгиня Заречная. Дом жениха выбрал другую, страница 135 – Виктор Громов

— Вы?

— Княгиня справедливо напомнила, что я представляю Заречных.

— Но документы будете проверять?

— Конечно. Беспристрастность не требует бесполезности.

Варвара всё-таки села. Не рядом с Михаилом. За боковой стол. Лиза устроилась возле неё. Кривцов занял место секретаря.

В центре остались те, кому предстояло принимать решение. Михаил. Елизавета. Но не только они. Именно в этом была первая сложность.

Живая дорога уже не принадлежала двум домам. Значит, и договор о ней нельзя было заключить так, словно города, склады, заставы и караванные дворы снова существовали только как приложение к чужой воле.

— Какой порядок? — спросила Варвара.

Анна Святославовна ответила:

— Пять голосов комиссии.

— Кто?

— Один представитель Северинов.

— Михаил?

— Нет, — сказал Михаил. — Я сторона спора.

Она внимательнее посмотрела на него. Он продолжил:

— Анна Святославовна.

Та кивнула.

— Один представитель Белогорских, — сказала она.

Елизавета нахмурилась.

— У меня нет никого.

Кривцов посмотрел внимательнее.

— Именно поэтому ваша сторона пока представлена вами самой в обсуждении, но не в голосовании.

— Тогда кто?

Константин Петрович сказал:

— Мы предложили человека из Острожного, у которого нет ни Северинского, ни Белогорского родства.

— Кого?

— Судью городского хозяйственного двора.

Елизавета задумалась.

— Я его не знаю.

— В этом преимущество, — сказал Кривцов.

Она посмотрела на Варвару.

Та подняла руки.

— Не ко мне.

Елизавета вздохнула.

— Непривычно.

— Мне тоже.

Анна Святославовна продолжила:

— Остальные три голоса — от городов, действующих дорожных узлов и малого северного дома, который не входил ни в Северинскую, ни в Белогорскую линию.

Андрей спросил:

— Почему малый дом?

Варвара едва не ответила. Сдержалась. Константин Петрович сказал:

— Потому что половина спора касается того, что крупные дома считали мелкие узлы собственными частями. Было бы странно снова решать без них.

Андрей помолчал.

— Разумно.

Варвара почувствовала почти гордость. Не свою. И это было неожиданно приятно. Они уже могли сказать это без неё.

Первым вопросом стало имя. Именно оно оказалось самым простым. Кривцов положил на стол три документа.

— Родовая печать Белогорских признала Елизавету Аркадьевну прямой наследницей.

— Да, — сказала Анна Святославовна.

— Родовой центр существует.

— Да.

— Как минимум один дорожный узел сохранял живой статус в момент официального объявления рода угасшим.

— Несколько, — добавила Елизавета.

— Уже подтверждено три.

Кривцов кивнул.

— Следовательно, решение об угасании было принято при фактически незавершённой родовой линии.

Судья из Острожного, сухой мужчина с редкими седыми волосами, спросил:

— Мы можем признать прежнее решение недействительным?

Кривцов ответил:

— Северный Совет может отменить его действие в пределах северной родовой книги и направить подтверждение в Имперский реестр.

— А если столица возразит?

— Тогда получим отдельный спор.

Михаил сухо сказал:

— Похоже, у нас мало.

Никто не улыбнулся. Все прекрасно помнили имперские документы. Елизавета сидела очень прямо.

— То есть сейчас я всё ещё официально никто?

Судья посмотрел на неё.

— Нет. Ваше право крови уже подтверждено. Вопрос в статусе дома.

— Разница?

— Большая.

Кривцов пояснил:

— Вы можете быть законной Белогорской как наследница. Но глава действующего дома получает право печати, представительства, заключения родовых договоров и отдельной записи имущества.