Книга Княгиня Заречная. Дом жениха выбрал другую, страница 124 – Виктор Громов

Можно было прочитать это широко. Очень широко. Белогорские связывали узлы. Значит, после снятия Северинского старшего права Елизавета могла потребовать подтверждать каждую связь через себя. И фактически занять освобождённый центр.

Только с другим гербом. Варвара смотрела на неё. Ничего не говорила. Елизавета медленно подошла к карте.

— Если исходный договор говорит, что Белогорские отвечают за связность…

Кривцов кивнул.

— Да.

— Значит, я могу потребовать право подтверждения всех старых дорожных связей?

— Есть основание.

Михаил не вмешался.

Андрей резко повернулся.

— Подождите.

Кривцов посмотрел.

— Что?

— Мы только что сняли Северинский центр, чтобы поставить Белогорский?

— Никто пока ничего не поставил.

Елизавета продолжала смотреть на карту.

— Сколько линий проходило через Белогорских раньше?

Гавриил ответил:

— Почти все старые северные.

— Значит, юридически…

— Осторожно, — сказала Варвара.

Елизавета повернулась.

— Вы обещали не решать за меня.

— Не решаю.

— Тогда?

— Просто напоминаю, что право требовать и право быть правой — не всегда одно и то же.

— Вы считаете, я хочу слишком много?

— Я считаю, вы впервые получили возможность хотеть много.

Краска сошла с лица Елизаветы. Варвара продолжила мягче:

— И это опасный момент для любого человека.

Михаил перевёл взгляд на Варвару. Она знала почему. Когда Заречные победили, у неё тоже был такой момент. Возможность заставить других платить. Возможность превратить собственную справедливость в новую форму власти.

Елизавета долго молчала. Потом спросила Гавриила:

— Что означало «держать связность» до исчезновения нашего дома?

Он ответил не сразу.

— Белогорские не утверждали каждую сделку. Они поддерживали сигнальную систему, следили за переходами, подтверждали возможность соединения участков и при споре созывали соседние голоса.

— То есть не управляли соседями?

— Нет. Не могли приказать городу принять груз, Северинскому складу — выдать товар или заставе — отказаться от своего права.

— Значит, мы держали связность, но не владели дорогой.

— Именно.

Елизавета кивнула.

— Значит, мы не были хозяевами дороги.

— Нет.

— Мы были теми, кто помогал ей оставаться связной.

— Да.

Она закрыла глаза. На несколько секунд. Потом попросила:

— Кривцов. Пишите.

Он приготовился.

— Дом Белогорских подтверждает право на исторические функции перевалов, сигнальных узлов и убежищ там, где это будет установлено документами и живыми знаками.

— Хорошо.

— Но не заявляет общего права собственности на все объекты старой дорожной системы.

Кривцов записал. Андрей перестал хмуриться. Елизавета продолжила:

— И не требует, чтобы каждая связь между самостоятельными узлами подтверждалась Белогорским домом.

Гавриил резко поднял голову.

Михаил смотрел на неё.

— Вы уверены? — спросил он.

— Нет.

Честный ответ.

Елизавета усмехнулась.

— Очень хочется сказать, что раз у моей семьи забрали всё, теперь мне должны вернуть всё.

Никто не перебивал.

— Хочется открыть старую карту и провести вокруг неё линию. Сказать: это было наше. Значит, снова наше.

Она посмотрела на две горы на печати.

— Наверное, мой отец именно этого и боялся.

Варвара спросила:

— Чего?

— Что я найду правду и превращу её в оправдание для любой претензии.

Она выдохнула.

— Я не хочу.

Михаил сказал: