Книга Княгиня Заречная. Дом жениха выбрал другую, страница 116 – Виктор Громов

— Значит, что вы предлагаете?

Михаил ответил не Варваре.

Ей.

— Дом остаётся вашей дорожной точкой. Северинское имущество внутри учитывается отдельно и передаётся в пользование без права поглощения участка.

Елизавета задумалась.

— На какой срок?

— Пока не будет окончательного соглашения.

Кривцов поднял взгляд.

— Нет.

Все посмотрели.

— Что?

— Никаких «пока не будет». Мы уже видели, чем заканчивается временное право без срока.

Михаил кивнул.

— Верно. Тридцать дней.

— Мало, — сказала Елизавета.

— Сорок пять.

— Шестьдесят.

— Пятьдесят.

— Почему не шестьдесят?

— Потому что через пятьдесят дней начнётся тяжёлая часть зимы. До неё нужно закончить постоянный договор.

Елизавета подумала.

— Пятьдесят.

Кривцов записал. Варвара молчала. Это было важно. Они должны были уступать не ей. Друг другу.

Михаил продолжил:

— Сигнальная функция Белого перевала признаётся Белогорской.

Елизавета подняла глаза.

— Полностью?

— Да.

— Северинский дом отказывается от права окончательного подтверждения открытия и закрытия перевала?

На несколько секунд повисла тишина. Вот она. Настоящая цена. Михаил смотрел на документ. За этим одним предложением стояло сорок семь лет привычки.

Северинская печать могла закрыть Белый перевал. Могла открыть. Могла заменить местный голос своим решением. Это было не просто хозяйственное полномочие. Это был кусок власти.

Андрей стоял у окна. Не вмешивался. Сергей Андреевич смотрел на племянника тяжело. Анна Святославовна — совершенно неподвижно. Михаил взял перо.

— Да.

Сергей Андреевич резко сказал:

— Михаил.

Он остановился.

— Что?

— Подумай.

— Думаю.

— Нет. Подумай не о справедливости в этой комнате. О том, что будет через десять лет.

Михаил положил перо. Варвара не вмешалась. Сергей Андреевич подошёл.

— Белый перевал — одна из главных зимних линий. Твой отец держал его. Ты держал. Если Белогорские снова исчезнут?

Елизавета напряглась.

Он сразу добавил:

— Я говорю не о вас лично. Род может прекратиться. Случиться может что угодно.

— Именно для этого нужен порядок замещения, — сказал Михаил.

— А если он не сработает?

— Тогда Северин может получить ограниченную функцию хранения.

— И снова через пятьдесят лет кто-нибудь скажет, что мы украли дорогу.

— Поэтому право хранения должно прекращаться автоматически.

Кривцов сказал:

— Я это запишу крупнее.

Сергей Андреевич не улыбнулся.

— Ты отдаёшь полномочие великого дома.

Михаил посмотрел на него.

— Нет.

— А что?

— Возвращаю полномочие, которое великому дому никогда не принадлежало окончательно.

— Мы пользовались им сорок семь лет.

— Долго пользоваться чужим правом не значит сделать его своим.

Гавриил закрыл глаза. Варвара заметила. Сергей Андреевич тоже. Михаил взял перо и написал. «Дом Северинов прекращает окончательное право дорожного подтверждения Белого перевала и признаёт его самостоятельной функцией дома Белогорских при сохранении отдельно установленных имущественных прав сторон».

Поставил подпись. Потом снял личную печать. На секунду задержал руку. И подтвердил. Белая башня вспыхнула.

На большой карте произошло что-то странное. Линия Белого перевала не загорелась. Сначала с неё исчезла белая башня. Просто погасла. Будто сорок семь лет кто-то держал руку на чужом знаке и наконец убрал.

Елизавета смотрела не дыша.