Онлайн книга «Замок над морем»
|
Алаис вообще смешили люди, которые не адаптировали требования религии под жизненные реалии. Например, женские юбки. Вот записано так, и будут упертые христианки носить юбки, юбки, и только юбки! Была у нее в прошлой жизни такая подруга, до воспаления придатков себя довела, бегая в юбке по морозу! Ага! Да окажись кто из апостолов на Руси, в тридцатиградусный мороз, так первый сказал бы любой бабе: «Надень штаны, дура, тебе еще рожать!» Умные ж мужики были! И таких случаев сотни и тысячи! Посвящение там, не посвящение, а Алаис своего ребенка зимой в Море купаться не потащит. Подождем до тепла, чтобы воспаление легких не схватить. Обычаи – хорошо, здоровье лучше! Определенно. Алаис сделала шаг в воду, другой, третий, вода дошла ей до пояса, мягко заплескалась вокруг, лаская и оберегая. Еще в той жизни Алаис любила плавать, но такого единения со стихией никогда не испытывала. Казалось, она чувствует каждый камушек на дне, каждую струйку течения, каждую проплывшую мимо рыбешку… Море ощущалось частью Алаис, и женщина чувствовала себя кусочком стихии. И знала – если сейчас она просто ляжет на волны, те будут держать ее сколько понадобится и шептать свою ленивую песенку, рассказывая о далеких мирах и морях… А ведь с Карнавона она не купалась в Море… Много потеряла! Надо будет наверстать! Алаис осторожно переместила ребенка, освобождая одну руку. Хорошо герцогам, они сильные, они мужики. А она? Все же в ней килограмм с полсотни, и держать на одной руке десятую часть своего веса долго она не сможет. Малыш, словно что-то понимал, вцепился в платье мамы. И Алаис решилась. Кинжал кольнул детское запястье. Показалась капелька крови, над Морем понесся возмущенный рев. Герцог там или нет, а дети всегда одинаковы. — Кровью Карнавона, кровью Моря, – Алаис опустила детскую ручонку в морскую воду, – я, Алаис из рода Карнавон, признаю Эдмона своим сыном и наследником, который примет на свои плечи бремя крови и рода. Малыш смолк, словно понимая, что о нем идет речь, зато на берегу вскрикнула Лусия. Указала на что-то, пока еще невидимое Алаис. Над волной показался черный плавник. От крика не удержался даже Луис. Но что толку было в тех криках? Алаис могла бы бежать, могла бы кричать, пытаться использовать кинжал для самозащиты – и не могла. Словно оцепенение сковало все ее члены, заставило стоять на месте… Косатка была не слишком большой, метров пять, но целеустремленной и серьезной. Она уверенно плыла к Алаис, а женщина не могла даже двинуться. Да и не надо было. Алаис это точно поняла, когда здоровущее рыло осторожно толкнулось в ее живот, чудом не сбив с ног. Плавник качнулся рядом с лицом, словно требуя ласки, и Алаис, вытянув свободную руку, почесала нужное место. Она точно знала, что там, сбоку, косатка не доберется сама, а чешется же! Хищница защелкала, потом высунула из воды здоровущую морду и вгляделась в Алаис странно разумным взглядом. Серьезным таким… На берегу все стихло. Люди понимали, что происходит что-то необычное. Несколько минут Алаис смотрела в темные глаза кита-убийцы и не видела в них смерти. Нет… В глазах косатки явственно светился разум. Чужой, своеобразный, странный, но – разум. Потом зверюга скользнула еще раз боком по ногам Алаис – и ушла на глубину. Минута, другая, и вот уже только лунная дорожка растворяется в воде, когда плавник кромсает ее на части. |