Книга После развода с генералом драконом я открыла лазарет для проклятых, страница 60 – Нина Тимолаева

Ардена с ним не было.

Это почти разочаровало Селену.

Почти.

Потому что сразу за этим пришло другое понимание: если бывший муж не явился сам, значит, рассчитывал, что грязную часть за него сделают другие.

Тарр остановил коня у ворот.

— Леди Вэр, — произнёс он громко, так, чтобы слышала толпа. — Я прибыл по распоряжению округа для временного изъятия дома и вывода незаконно содержащихся лиц до решения вышестоящих властей.

— Покажите распоряжение Совета, — ответила Селена.

Тарр достал лист.

— Временная охранная мера.

— С подписью канцлера?

Он не ответил сразу. И этого хватило.

В толпе кто-то кашлянул с тем особым, насмешливо-осторожным звуком, который возникает, когда люди чуют трещину в чужой уверенности.

Тарр сжал челюсть.

— Не заставляйте меня усугублять ваше положение.

— Моё положение уже усугубили задолго до вашего приезда. А теперь — говорите точнее. Вы пришли по приказу короны или по чужому страху?

Тарр улыбнулся одними губами.

— Вы слишком долго жили среди отверженных, если решили, что вопросы здесь задаёте вы.

— Ошибаетесь, — спокойно сказала Селена. — Я живу среди тех, кого вы слишком долго учили молчать. И сегодня это заканчивается.

Он кивнул людям с ломами.

— К воротам.

Они двинулись вперёд.

И вот тогда Селена шагнула ближе к железу и громко произнесла:

— Прежде чем вы коснётесь этого дома, вы выслушаете тех, кого сами годами называли порчей.

Тарр усмехнулся.

— Мне неинтересны басни.

— Тогда вам не понравится правда.

Она обернулась.

Толпа за воротами уже смотрела не только на чиновников, но и на тех, кто стоял внутри двора. На Иару. На Рема с его серебристым глазом. На Лару, закрывшую собой Нив. На Мару. На мальчишек, которых ещё вчера назвали бы просто дурной приметой и прогнали от любой двери.

Селена подняла руку.

— Кто из вас хочет и может говорить — выйдите ко мне. Кто не готов — оставайтесь за мной. Никто не будет вынужден.

На одну короткую секунду показалось, что никто не сдвинется.

Потом вперёд шагнула Иара.

Без колебания.

Встала рядом с Селеной, лицом к воротам и к людям по ту сторону ограды.

— Меня зовут Иара, — сказала она. — Я не порча. Я ребёнок из списка, который должен был исчезнуть восемнадцать лет назад у Чёрного перевала.

Толпа загудела.

Тарр резко выпрямился в седле.

Иара даже не посмотрела на него.

— Меня записали как убывшую. Мою мать — как умершую. А потом меня оставили в доме, чтобы никому не пришлось объяснять, куда делись ещё одни глаза и ещё один рот. Это правда вашего округа. Не моя вина.

Следом вышел Рем.

Он двигался медленно, будто каждое новое открытое слово давалось ему тяжелее любого ремесла.

— Рем Тал. Старший сын из речного края. Нас вывели ночью из дома, когда отец отказался отдавать землю под новый тракт без суда. Утром соседям сказали, что на нас легла дурная метка. Через месяц нашего дома уже не было на карте.

Потом Мара.

Потом Фенн.

Потом женщина с серыми глазами, приехавшая в одной из последних подвод и до сих пор державшаяся так тихо, что Селена иногда забывала её голос.

Они выходили один за другим.

Не все. Но достаточно.

Каждое имя, произнесённое вслух, ломало что-то не в доме — в воздухе вокруг него. Слух переставал быть слухом. Страх переставал быть безликим. И на месте удобного слова «проклятые» вставали обычные человеческие имена, судьбы, дети, отцы, матери, дома, вычеркнутые чужой рукой.