Книга Двуликие: Дева Завесы, страница 18 – Алекс Джиллиан

Он вздрогнул и ошарашенно прищурился, почувствовав, как от ее легкого прикосновения по телу стремительно растекается жар, вытесняя лютый холод. Кровь забурлила в венах, сердце с новой силой забилось в груди.

— Как ты это сделала? — хрипло выдохнул Дамир, глядя на неё широко открытыми глазами.

Мира не ответила. Не успела. Внезапно задрожала земля. Сначала глухо и отдаленно, потом все громче, тяжелее, ближе.

Копыта. Сотни копыт.

Из пепельного мрака вынырнули всадники. Тёмные плащи, мерцающие кольчуги, стальные шлемы.

«Кряждарские стражники», — осенило Дамира.

Он инстинктивно шагнул вперёд, заслоняя собой Мирославу.

Лошади, измученные дорогой, фыркали и били копытами по выжженной земле. Воины сжимали кольцо всё теснее, чутко озираясь по сторонам.

— Тут выжившие, воевода, — совсем рядом прогремел чей-то голос. — И, похоже, кроме них — никого.

— Взять их! — последовал глухой приказ.

Всадники окружили Миру и Дамира. Один из лучников поднял тетиву к небу, и в ответ из тьмы донёсся пронзительный визг. Где-то там, в дыму, крыла поразил раскалённый наконечник. Лошадь под стрелком взвилась, но воин крепко держал поводья.

— Сюда! — рявкнул он.

Мирославу рывком подхватили и усадили в седло. Она вцепилась обеими руками в сбрую, захлебнувшись гарью и горячим воздухом. Дамир метнулся к другому коню, воин протянул руку, помогая забраться.

Отряд рванул вперёд. Копыта били по земле, искры сыпались из-под стальных подков. Позади остались пустота и дым — деревня исчезла, будто её и не было.

— В Кряждар! — проревел воевода, поднимая факел.

Стражники молча гнали своих коней. Иногда один из лучников вскидывал лук, пуская стрелу в темноту. Где-то вдали откликался яростный вопль и быстро смолкал. Но с каждой выпущенной стрелой крики редели, и вскоре небо снова стало беззвучным.

Поля тянулись серыми лоскутами, почерневшие края нив ещё дымились от пролетевших искр, но дальше лежала холодная целина, не тронутая огнём. Лошади скользили на пожухлой траве, вырывали копытами комья мерзлой земли. Мирослава закрыла глаза и слушала гулкий топот, тяжёлое дыхание, сиплое фырканье коней.

Когда вдали забрезжили первые огни, воевода вскинул вверх руку, и отряд замедлился. Перед ними выросли черные стены Кряждара, зубчатые башни упирались в небо. У ворот дрожали редкие языки пламени. Свет сторожевых факелов выхватывал из тьмы лица настороженные дозорных. По приказу воеводы створы с гулом распахнулись, впуская отряд внутрь.

Город спал, подчиняясь закону аскарских князей. Ставни были наглухо закрыты, улицы пусты, и ни одного огонька не горело за окнами.

Всадники не задержались у ворот. Отряд двинулся дальше, разнося по пустым темным улицам глухое эхо. Мирослава съежилась и почти не дышала, отрешённо глядя перед собой. В памяти всё ещё стояла пылающая деревня, и от глухой, мёртвой тишины Кряждара её прошиб холодный пот.

— На постоялый двор, — распорядился воевода.

Всадники свернули к площади. Там, меж темнеющих торговых рядов, высилось приземистое каменное здание. В окнах теплился редкий свет — единственный живой огонёк во всём спящем городе.

Один из воинов спрыгнул, помог Мире сойти с коня. Ноги у неё подломились, и лишь Дамир подхватил, не дав упасть. Другой стражник толкнул дверь, и изнутри пахнуло тёплым хлебом и пряной брагой.