Книга Хозяйка магазинчика "Сияй и властвуй", страница 70 – Алена Шашкова

Мне нужен прилавок. Думаю, что Бьерн не будет сильно против, если я утащу стол из его комнаты — он все равно бывает дома слишком редко, а надо будет — воспользуется тем, что в моей лаборатории.

Поднимаюсь, цепляюсь за крышку стола и начинаю тащить к выходу из комнаты. Кряхчу и ругаюсь, часы в гостиной сочувственно тикают в такт моим шагам. А потом стол тихонько пихает меня, освобождаясь и давая понять, что его надо отпустить. Что я послушно и делаю, недоуменно следя за ним.

Дом явно решает мне помочь: стол спускается сам и идеально встает на веранде в качестве прилавка, потом туда же, слегка подскакивая, протискивается стеллаж из гостиной, а следом за ним, гарцуя, заходит стул.

Мне остается только накрыть стол льняной скатертью, что я видела в комоде у себя, и расставить баночки по полочкам. А! Надо же еще не забыть про вывеску! Пожалуй, не буду себе изменять и назову так же, как мое лучшее творение: “Сияй и властвуй”.

Я как раз любуюсь своей работой, чувствуя, как внутри разливается теплая волна гордости, когда в парадную дверь раздается громкий, четкий и какой-то слишком официальный стук.

Сердце ухает в пятки. Бьерн уехал. Стоит ли мне открывать? Он как раз про это ничего и не говорил. Кто это может быть? Его знакомый?

Я надеваю маску, без которой решила точно не выходить из дома, и осторожно подхожу к двери. Часы за моей спиной тикают ровно и спокойно. Дом не волнуется, поэтому я надеюсь, что это не угроза.

— Послание для ниры Элиз Констанс! — отчеканивает юноша в ливрее герцогского дома, стоя на моем крыльце и протягивая тяжелый пергаментный конверт, запечатанный сургучом с гербом дракона.

Я удивленно смотрю на него и забираю послание.

Он тут же сдержанно кланяется и уходит. Я какое-то время еще озадаченно провожаю его взглядом, затем закрываю дверь и прохожу в гостиную.

Дом как будто чувствует мое настроение и сильное волнение и предупредительно пододвигает кресло, в которое я опускаюсь. Дрожащими руками ломаю печать и открываю конверт.

Текст, выведенный каллиграфическим почерком, сух и официален.

“Нира Констанс!

Я рассмотрел ваше прошение о личной аудиенции. К сожалению, в связи с неотложными делами государственной важности, я не могу принять вас лично в настоящее время.

Однако, понимая суть вашей просьбы, готов пойти вам навстречу и распорядиться об изготовлении необходимых вам документов. Это будет сделано незамедлительно, как только вы выполните одно условие”.

Я никогда не любила, если мне ставили какие-то условия. Внутри всегда поднимался бунт, и хотелось сделать с точностью до наоборот. Как вот со свадьбой. Может, если бы родители поставили вопрос как-то по-другому, если бы я хотя бы познакомилась с герцогом… Все было бы иначе.

Но теперь сам герцог ставит условие. Да какое! Пальцы дрожат так, что буквы пляшут перед глазами.

“Нира Элиз Констанс, Вы должны предоставить нотариально заверенный отказ от любых имущественных претензий к фабрике и патентам семьи Левенс. Как только отказ будет мной получен, Вам доставят документы на новое имя”.

Герцог Фларен. Знает. Он знает, кто я, знает про то, что я сбежала от мужа, и, конечно же, знает, что это я когда-то посмела предпочесть ему какого-то офицера.

Но откуда? Сам выяснил, или… Бьерн доложил герцогу, ведь он явно дал понять, что близок к дракону. Что-то в груди царапает, но было бы глупо ожидать, что верный Фларену человек будет скрывать от него очевидные вещи. К тому же я сама ему рассказала — должна была предполагать последствия. Но это уже и неважно.