Книга Хозяйка магазинчика "Сияй и властвуй", страница 53 – Алена Шашкова

Мы не говорим. Говорят наши тела в танце. Его рука на моей талии жжет сквозь ткань, мой взгляд, полный вызова, встречается с его. Бьерн кружит меня, и мир превращается в карусель огней и звуков, в центре которой только мы двое.

И снова смена, но через такт Бьерн опять рядом, а его пальцы вновь сжимаются на моей талии. Шаг, поворот, шаг, поворот… Быстрее, ярче, звонче!

Наш танец — это как продолжение спора, который был начат, но оказался так и не закончен. Мы продолжаем, только теперь в движениях, связанные невидимой нитью. Все вокруг сливается в одно цветное пятно, звук все нарастает, заставляя сердце выпрыгивать из груди.

Бьерн снова поворачивает меня, ловит, прижимает, и на верхней торжественной ноте песня заканчивается, оставляя нас запыхавшихся и распаленных в объятиях друг друга. Его руки держат меня в легком изгибе, мои пальцы впиваются в его плечи. Мы стоим, тяжело дыша, грудь касается груди, а губы — в сантиметре друг от друга.

Мы с Бьерном оба тяжело дышим, сердца колотятся в одном ритме, а губы вот-вот готовы соприкоснуться. И я уже не знаю, боюсь этого или страстно желаю.

— Танец цветения свершился! Да благословят нас боги и Драконья Праматерь на урожайное лето и мирный год! — проносится мужской голос над площадью. — Пусть праздник продолжится!

Окружение взрывается радостными криками и аплодисментами, натянутое между нами мгновение разрушается, а мы, словно магниты, обращенные друг к другу одинаковыми полюсами, отталкиваемся.

— Танец… цветения? — я удивленно поднимаю брови и озираюсь по сторонам.

Я не заметила, похоже, как один танец сменился другим, и мы в итоге оказались вовлечены в танец женихов и невест. Танец обручения.

— Даже забавно. Но хорошо, что на нас это не распространяется, — напряженно пытаюсь пошутить я.

— Да. И нам... пора, — отвечает Бьерн, и его голос звучит непривычно хрипло. — Уже поздно.

Обратная дорога кажется бесконечной. Мы идем молча, и это молчание густое, тягучее, как мед. Каждый шаг отдается эхом неслучившегося поцелуя. Я чувствую на себе взгляд наемника, но сама стараюсь смотреть только перед собой, потому что даже при мысли о том, что мне придется взглянуть в золотые глаза Бьерна, становится неловко.

Проходя мимо одной из таверн, наемник останавливается.

— Подожди тут, — бросает он и скрывается внутри.

Возвращается с бумажным свертком, от которого пахнет горячей копченой рыбой и свежим хлебом. Он протягивает его мне, и наши пальцы снова ненадолго соприкасаются. Мы оба отдергиваем руки, будто нас ударило током.

Да уж… А ведь еще утром ничего не предвещало. Хотя кому я вру? Все уже давно вопит о том, что мне с Бьерном долго рядом быть опасно: между нами начинает происходить что-то, чего нельзя допускать.

Ужинаем мы так же молча, избегая взглядов и прикосновений. Еда кажется безвкусной, хотя я знаю, что она свежая и качественная. Я чувствую, как наемник смотрит на меня, но когда я поднимаю взгляд, он тут же отводит его в сторону.

И только когда Бьерн поднимается с места, я не выдерживаю:

— Спасибо за ужин.

Тоже поднимаюсь следом, убирая тарелку со стола.

— Элиз... — начинает Бьерн, но я уже поворачиваюсь к лестнице.

— Спокойной ночи, — качаю я головой и поднимаюсь по ступенькам.

— Спокойной ночи, — доносится его голос мне вслед.