Книга Хозяйка магазинчика "Сияй и властвуй", страница 166 – Алена Шашкова

Моя бывшая подруга. Женщина, разрушившая мой брак. Я думала, что буду радоваться. Но внутри — только липкий, тошнотворный холод. Он поднимается от желудка к горлу, сжимает глотку. Пирр только что стер ее, как грязное пятно, не моргнув глазом.

— Дрянь, — шипит он. — Надо было сделать это раньше.

Он поворачивается к оркам, те синхронно кивают. Тогда Пирр переводит взгляд на меня.

— Если не будешь дергаться — будет не так больно, — произносит гад, как будто собирается сделать что-то будничное, типа чистки зубов. — Пора.

— Элиз, нет! — рычит Бьерн, снова дергаясь, чтобы вырваться. — Беги!

Пирр поворачивает рукоять своей трости, и в нас с Бьерном бьют два черных луча.

Боль обрушивается слепящей волной. Кажется, будто мне под ребра с хрустом вогнали раскаленные багры и рвут наружу что-то жизненно важное, пульсирующее, горячее. Душу? Сердце? Я открываю рот, чтобы закричать, но не слышу собственного голоса — только гулкий, нарастающий звон в ушах.

Время раскололось. Вспышка боли, удар сердца, снова тьма. Я тону в этом месиве, пока сквозь толщу воды не пробивается крик Бьерна. Он вышвыривает меня на поверхность. В реальность, где ему — хуже. Намного хуже. Я должна помочь.

Чего бы мне это ни стоило.

Словно сквозь воду доносится горловое пение орков, вызывающее тошноту.

Чужая магия вцепилась в нашу связь, как клещ. Она строит из нее мост — по нему от Бьерна к Пирру должно перетечь все: душа дракона, жизнь. Я словно сама чувствую,, как Бьерна выворачивают наизнанку, чтобы отдать его дракона чудовищу. Вместе со всей его силой, опасной и неконтролируемой.

“Пока жива — борись!” — рычит в моем подсознании Арнерия, и этот крик сливается с голосом Бьерна в моей памяти.

Я облизываю пересохшие губы, чувствуя металлический привкус крови, открываю глаза и понимаю, что практически сижу на земле. Я сползла просто по стволу дерева.

Передо мной — тело Лидии. Ее стеклянные глаза, кровь, еще струящаяся с губ. И стилет.

Тело реагирует быстрее, чем в сознании, затуманенном агонией, рождается мысль о том, что можно сделать.

Я медленно мереводу взгляд на Пирра, который полностью поглощен тем, что происходит между ним и Бьерном. Сползаю еще немного, поворачиваюсь спиной и дотягиваюсь пальцами до заветного стилета.

Время превращается в смолу. Каждое движение дается так тяжело, что я будто выдираю пальцы из липкого кипятка. Боль высасывает сознание, но я цепляюсь за последнюю мысль: ремни. Перерезать ремни. Медленно. Слишком медленно. Есть!

Щелчок.

Последний клочок ремней рвется, и я падаю вперед, успевая подставить ослабшие руки. Поток от трости ко мне рябит и на несколько мгновений прерывается. Вот теперь Пирр меня замечает.

На его лице отпечатывается растерянность и ярость. Он, едва удерживая трость, вскидывает руку в мою сторону:

— Держите ее!

Рядом со мной тут же возникают двое орков. Они рывком ставят меня на ноги и сжимают запястья. В голове бьется адреналин, и ревет Арнерия, корчась от боли: “Пока жива — борись!”

“Вся сила захвата — в большом пальце. Не паникуй. Думай”, — в голове эхом звучит голос Бьерна.

Моих сил все равно не хватит, но вес тела…

Я не пытаюсь вырваться, просто падаю вперед, одновременно выворачивая кисть против большого пальца орка. Его хватка соскальзывает! В ту же секунду я со всей дури, рассчитывая только на свое тело, не на сознание, обессиленное от боли, впечатываю каблук туфли в колено второго орка.