Книга Хозяйка магазинчика "Сияй и властвуй", страница 147 – Алена Шашкова

“А я тебе говорил, что он вредный”, — ехидно звучит в голове.

— Ты подслушивал?! — возмущенно шепчу я.

“Да вас весь город, наверное, слышал”, — фыркает конь.

— Вот ну не правда! — возражаю я. — Все основное этот… Пф… Бьерн прошипел или прорычал.

“Вы оба ведете себя как жеребята, которые впервые увидели луг. То бегаете друг за другом, то лягаетесь. Когда уже в одно стойло встанете?”

— Не дам тебе яблоко! — предупреждаю я. — Как видишь, все непросто.

“Непросто все у него в голове, — философски замечает жеребец. — А у тебя — в сердце. Смотри, хозяйка, уведут жеребца. Такой видный мужчина, хоть и жмот”.

— И что я к тебе выходила, философ, а? Думала, хоть с кем-то спокойно поговорю, — я хлопаю его по шее и ухожу, но его слова застревают в мыслях занозой.

Спать я ложусь в расстроенных чувствах. Сон не идет. В голове то крутятся слова Бьерна, то какие-то сцены из прошлого. Из детства, которое то ли было, то ли не было. Потом из второго детства.

Я редко позволяла себе вспоминать, как это было до. До той аварии, до ледяного озера. Когда я была первоклашкой с двумя косичками и мультиками по утрам.

Почему-то именно сейчас мне стало жутко тоскливо оттого, что это оказалось где-то далеко позади, а я… Я всхлипываю, вцепляюсь зубами в подушку, чтобы не зареветь в голос, и со слезами на глазах засыпаю.

Просыпаюсь я не от звука, а от толчка. Моя кровать подпрыгивает, словно пытаясь меня сбросить.

— Что за... — начинаю я, все же сваливаясь на пол и путаясь в одеяле.

Снизу раздается грохот, скрип и громкий “бом” часов. Я поднимаюсь на ноги, хватаю кочергу и выскакиваю из спальни.

Дом ходит ходуном, скрипит, половицы вибрируют, передавая тревогу прямо в ступни.

Понятно одно: кто-то вломился. И этот “кто-то” здесь не с добрыми намерениями.

Первая мысль — бежать вниз, но разум, холодный и расчетливый, останавливает меня. “Не лезь на рожон, дура”.

Бьерн уже на верхней ступеньке. Он полностью одет — видимо, так и не ложился. В руке нож, лицо жесткое, сосредоточенное. Я смотрю на его сжатые пальцы — от силы, с которой он вцепился в рукоятку, порезы снова открылись, и между пальцами просачивается кровь.

— Оставайся в комнате, — бросает он мне шепотом, не оборачиваясь. — Запрись.

— И не подумаю, — шепчу я в ответ, но остаюсь наверху, у перил лестницы. — Отсюда лучший обзор, и я смогу предупредить тебя, если кто-то полезет со спины.

Бьерн бросает взгляд на меня, но не спорит. Наоборот — кивает.

— Вниз — ни ногой, поняла? Если что — беги через окно.

В гостиной творится хаос.

Их пятеро. Грязные, в темных плащах. Но они не могут сделать и шага.

— Какого демона?! — орет один, когда ковер буквально выдергивает у него опору из-под ног, и он падает лицом в пол.

Второй пытается пройти к лестнице, но тяжелое дубовое кресло с разгона врезается ему в колени. Хруст костей слышен даже наверху.

— Умница! — выдыхаю я, обращаясь к дому.

Бьерн перепрыгивает через перила и оказывается внизу в мгновение ока. Он движется как тень, быстрый и смертоносный. Первый удар — и один из нападающих падает без сознания.

В этот момент со двора раздается дикое, яростное ржание и глухой удар, будто кто-то пнул мешок с песком. Похоже, Грома тоже пытаются достать, но он конь боевой — справится. Я… уверена.