Книга Хозяйка магазинчика "Сияй и властвуй", страница 103 – Алена Шашкова

Я чихаю, Бьерн отряхивает с плеча какой-то мусор.Из темноты стойла раздается выразительное фырканье. Конь поворачивает к нам голову, жует травинку и, окинув нас оценивающим взглядом, выдает:

“Вы что, по мне уже соскучились? Кстати, хозяйка, у тебя паутина на ухе. Очень элегантно. Или это из твоих новых изобретений для красоты?”

Я очень неодобрительно смотрю на Грома, параллельно снимая “украшение” с уха, а Бьерн так же хмуро хмыкает. Вот теперь я уже точно не удивлюсь, если он тоже слышит моего коня. Точно не после всех открытий сегодняшнего вечера.

— Тебе идет черный цвет. Может, сделать пожизненную краску? — словно невзначай спрашиваю я.

“Нет! Оставь мои яблочки в покое!” — нервно фыркает Гром, когда я прохожу мимо него.

А вот нечего… И так настроение постепенно скатывается все ниже.

Мы с Бьерном заходим в дом, который издает приветственный “бом”.

— И ты… Специально, да? — обращаюсь к этому предателю.

“Бом” в ответ расцениваю как знак согласия. Смотрю на порог: коврика там, конечно, уже нет, наверное, упал вместе с нами, мы просто в темноте его не заметили. Зато сейчас я могу рассмотреть, что щель между досками явно больше, чем в других местах. И как раньше не обратила внимания?

— Не ругайся на него, он хотел как лучше. И иначе, наверное, вряд ли мы нашли эти документы, — Бьерн кивает на шкатулку, которую я все еще прижимаю к себе.

— Мы бы их не нашли и без твоей магии, — отвечаю я. — Ничего не хочешь рассказать?

Он смотрит куда-то вниз и засовывает руки в карманы своих пыльных брюк. Рукава чуть задираются, открывая его наручи.

— Не хочешь, я поняла, — усмехаюсь я. — Бьерн. Ты просишь меня доверять тебе, слушать тебя. А сам? Ты хоть что-то делаешь для этого? Куда ни плюнь, у тебя везде сплошные тайны. А я мало того рассказала тебе о себе все, всю подноготную, все боли… Так еще и… Ар!!!

Запрокидываю голову, ставлю шкатулку на стол и, развернувшись, ухожу к себе. Нет сил у меня сейчас спорить и докапываться до правды, особенно когда я не уверена, что эта правда мне понравится.

Единственное, на что я отвлекаюсь — это подготовка специальной смеси, о которой я давно думала. Станет хорошим аргументом завтра в “Королевской Звезде”, если будут лишние споры по поводу каких-то пунктов договора.

Когда я иду в свою комнату, дверь к Бьерну уже оказывается закрыта — значит, он у себя.

Не понимаю… Как за такой короткий промежуток времени можно так сильно сблизиться, что кажется, будто другой человек понимает тебя не то что с полуслова — с полувздоха. А потом внезапно осознать, что это все — ложь…

Да как-как? Я же жила, слепо веря Францу, целых семь лет! Я сбежала с ним. Есть просто такой диагноз — доверчивая дура.

Я аккуратно снимаю с себя колье, надетое Бьерном, и откладываю его в ящик столика. Слишком много вопросов. Настолько много, что я даже не могу понять, с какого начать.

Я проваливаюсь в тяжелый сон, который радует хотя бы тем, что в нем нет никаких образов и сюжетов. Поэтому день начинается у меня не особо рано, но хотя бы бодро. Но на удивление Бьерн сегодня не сбежал с утра. Он сидит за столом, накрытом на двоих.

— Ты хорошо выглядишь, — говорит он, поднимаясь, чтобы придвинуть мне стул.

— Если так в твоем понимании звучит “извини, что врал”, то мне этого недостаточно, — отвечаю я. — Мне бы хотелось правды.