Книга Третье пугало, страница 10 – Юлия (Ли) Ода

— Так полгода, почитай, – терпеливо повторил тот между двумя шумными глотками из блюдца – с чашкой он бы справиться не смог, слишком тяжелая для его маленьких морщинистых ручек.

Магистр, завершивший-таки свой обряд в комнате по соседству и торжественно возложивший засушенного грызуна в центр собранной там непонятно как и из чего пентаграммы, тоже недоверчиво уставился на их увлеченно жевавшего визитера.

Вообще-то, историю свою тот успел рассказать дважды – сначала, быстро и сбивчиво – в той самой квартире, где его застукали, а потом – гораздо подробнее – повторил уже здесь. Но все равно поверить, что вот это вот мягкое, маленькое и лохматое партизанило в квартире по соседству почти полгода, получалось с большим трудом.

Ему вообще верить получалось лишь с большим трудом, если уж начистоту. И вовсе не потому, что выглядел он как-то подозрительно. Скорее уж наоборот, усталая обреченность, с которой тот им сейчас каялся, наводила на мысли не просто об искренности, а об искренности запредельной. Но слишком уж фантастично все выглядело.

Нечистик, по его словам, был местным домовиком, и был им очень-очень давно – чуть ли не с момента постройки этого дома. То есть, как тут же прикинула про себя Аля, лет шестьдесят-семьдесят минимум, а то и побольше. Сначала обосновался на том самом чердаке, путь куда Але был неизвестен, но потом, когда облавы против мелкого народца в городе стали слишком уж частыми и непредсказуемыми, перебрался в квартиру, где обретался и сейчас – успешно заменив старенькой и подслеповатой тогдашней жиличке безвременно почившую кошку. Что интересно, подмены та даже не заметила, хотя к племени катши нечисть и близко не относился, а из кошачьего у него были разве что усы – такие же белые и пышные.

Еще раз приглядевшись к глазастому сморщенному личику, гротескно похожему на человеческое, Аля прикинула, что домовик он и есть, конечно. Кто ж еще? Если катши без зазрения совести копировали облик и привычки кошек, здесь прообразом явно послужили люди. Что и не удивляло – большинство нечистиков, еще когда вживались в новый для них мир, шли именно этим, самым простым и напрашивающимся путем.

— Слушай, – Аля вдруг сообразила, что есть шанс прояснить кое-какие детали, рассказывать о которых тот же Ирулан ей категорически отказывался. – А зачем вы вообще сюда приходите? Чем вам в вашем-то мире не живется?

— Какой наш? – поднял тот на нее равнодушные и тусклые как старые пуговицы глаза вообще без белков. – У тех, кто сюда идет, никакого другого мира не осталось. И никакого выбора тоже.

— А? – неожиданно заинтересовался магистр, до этого разве что ногой в пол не стучавший от нетерпения поскорей спровадить гостя обратно и заняться уже своим давно и тщательно подготовленным делом. Лишний зритель был ему совсем ни к чему. – Как это не осталось?

— Да как обычно, – тусклым у домовика был не только взгляд, но и голос – казалось, все, что его интересует, это исключительно молоко и хлеб. Вот к ним он точно относился бережно и внимательно, а к беседе… Ну надо же чем-то за угощение платить? Так почему б и не этим? – Было, а потом… нету.

— Почему? – и не думал отставать дух, на которого нечистик, поначалу искренне шарахавшийся, тоже смотрел теперь вполне равнодушно. – Почему вдруг нет, если было? И почему «как обычно»?