Книга Второй брак императрицы. Том 1, страница 102 – Alphatart

— Какого скандала?

— С какой-нибудь аристократкой или знатной дамой его ветреность сошла бы за милую шалость, не более. Но вы – олицетворение всей Восточной империи, самая высокопоставленная женщина страны. Если вы позволите этому западному щеголю вертеть собой, что станет с престижем императорского дома?

— Простое поддержание дружеских отношений не роняет достоинства. Если мы не проявим к нему хотя бы той же учтивости, что и к другим аристократам, Западное королевство может и обидеться.

— Вы будто нарочно не слышите, что я говорю!

— Если вы делаете это из-за госпожи Рашты…

— Кто сказал, что это из-за Рашты? При чём здесь вообще она?

А как же иначе? Ведь именно Рашта – причина неприязни к принцу. Эта мысль была настолько очевидна для нас обоих, что я лишь пристально посмотрела на него, удивляясь его притворному непониманию. Совьешу недовольно выдохнул:

— Выходит, вы и впрямь её недолюбливаете.

— Я назвала её имя лишь потому, что ваша неприязнь к принцу Хейнри корнями тянется к истории с госпожой Раштой.

— Нет. Это вы недолюбливаете Рашту, а потому используете её имя как щит в любом споре.

Я устала. У меня просто не было сил ему отвечать.

— Этот разговор идёт по кругу. Пожалуй, мне пора.

— Раз уж мы заговорили о Раште…

Я сделала несколько шагов и замерла. Обернувшись, я увидела, как Совьешу смущённо кашлянул, его голос опустился до шёпота:

— Ранее… я был слишком резок с тобой.

— О чём вы?

— Три дня назад.

Я молча изучала его лицо.

— Появление виконта Ротеша не было твоей виной… Я был в ярости и не мог мыслить здраво. Прошу прощения.

— Понимаю…

Совьешу неловко переводил взгляд с меня на землю и обратно. Похоже, он всё же не полностью утратил рассудок.

Значит, в делах, касающихся Рашты, он теряет голову, но по прошествии трёх дней к нему возвращается здравомыслие?

В голове мелькнуло саркастическое: может, мне стоит попросту не приближаться к нему в течение трёх дней, когда что-то случается с Раштой?

Я мягко улыбнулась ему и кивнула, снова собираясь уйти.

— Императрица…

Но Совьешу окликнул меня ещё раз. Я обернулась и увидела, как он нерешительно подходит ближе.

— Я вспомнил, что скоро твой день рождения. В последнее время между нами пролегла пропасть… Как насчёт того, чтобы помириться и уехать вдвоём в загородный дворец? Что скажешь?

Честно говоря, я сомневалась, что одна поездка сможет развеять окутавшую нас пелену неловкости. Но было очевидно, что отказ лишь усугубит ситуацию.

Разумный ответ был мне ясен: я должна была согласиться. Императору и императрице невыгодно пребывать в ссоре по ряду причин. Я была обязана демонстрировать знати, народу и вражеским державам, что в нашем союзе нет разлада. Даже если сердце Совьешу принадлежит другой, я, как императрица, должна была делать вид, что между нами царит полное согласие.

— Императрица?

Но слова не шли с языка. Моё самолюбие было жестоко уязвлено. Невыносимо было думать, что я должна сохранять спокойствие, пока мой муж открыто содержит любовницу. До нашего разлада я могла делать вид, что не замечаю, но теперь… Теперь всё было иначе.

Проницательные люди, должно быть, уже проведали о нашей с Совьешу ссоре, причиной которой стала Рашта.

— Хорошо, – кивнула я, выдавив улыбку. – Буду ждать.