Книга Ведьма для Несокрушимого, страница 20 – Лена Тулинова

Не слышали тут и про Орвальд. Видать, совсем далеко их занесло, поняла ведьма.

Эйви закончила переодевание и в нерешительности сложила одежду оруженосца на лавку. Грязные, местами в пятнах крови и травы, вещи тем не менее страшно было выбросить. Словно рвалась последняя связь между ними – и теми краями, откуда их унесло. И ещё связь между Азенальдом и его «младшим братом». Сердце Эйвилин вдруг толкнулось изнутри раненым птенцом, и обрывочное видение пролетело перед ее взором. Просветлев, ведьма попросила селянку:

— Постирай это и сложи в какой-нибудь мешок. Заберу с собой.

— Хорошо, госпожа. Уж мы-то это можем! – неизвестно чему обрадовалась женщина.

Эйвилин вышла из маленькой светёлки и увидела, что стол уже накрыт, умытый и одетый в чистую рубаху Азенальд сидит с хмурым видом на лавке, а крестьяне подозрительно молчат.

— Вас ждём, госпожа, – сказал староста. – Начните трапезу со слов благословения этим землям. И ничего лучше не надо, чем принимать в своем селе и своем дому настоящую ведьму!

При этих словах Азенальд заёрзал на лавке. Пожалуй, это село в самом деле начинало нравиться Эйви, а вот рыцарю тут, конечно, было не по себе. Можно было даже приказать выставить его вон и дать собачью миску со вчерашней похлёбкой, но Эйвилин ведь по-прежнему считала себя хорошей, терпеливой и отзывчивой ведьмой. Поэтому села поближе к рыцарю и пнула его под столом.

— Продолжай вести себя тихо, если хочешь отсюда выбраться.

За пшеничной кашей с кусками разваренной почти в труху рыбой последовала прошлогодняя репа, жаренная на старом сале, а потом пирог с крольчатиной и молодым луком. Лука, правда, оказалось больше, чем мяса. Но то, что у людей сохранились запасы с прошлого урожая, показалось Азенальду странным знаком. Хорошим, но… странным.

Здесь не было засухи. Он убедился в этом ещё в степи, где солнце не выжгло всё подчистую ещё до наступления лета. А значит, каким-то непонятным и богопротивным образом их с ведьмой занесло очень далеко от дома.

Селяне казались весьма подозрительными. А как они поглядывали на Азенальда! Он не забыл, как его назвали – Неправым Охотником. Что бы это ни означало, а ему такое было не по нраву. Он уже понял, что в этих землях почитают ведьм, а стало быть, и дьявола, и потому, сидя во дворе в тени сарая, старательно читал молитвы и перебирал вместо чёток фасолины, нанизанные на нитку – нашёл их в большом продуктовом ларе старостина дома. Видимо, дочка хозяина делала бусы, пока фасоль не затвердела, да так и оставила. Что ж, зато стало понятно, что в доме нет крыс да мышей… Интересно, почему?

— Лет пять назад, госпожа, – вдруг услышал рыцарь.

Из-за дома вывернул староста, сопровождавший Эйвилин. Та шла свободно и плавно. Синее платье хорошо сидело на ней, только было чуточку коротковато. Торчали из рукавов тонкие запястья, виднелись из-под подола стройные лодыжки босых ног. Башмаков для ведьмы тут не нашли, но обещали подогнать старые кожаные туфли по её размеру – пока, видать, не подогнали.

— Пять лет заклятье держалось, да вот, видать, выветрилось. Теперь пошаливают! Уж вы сделайте такую милость – наложите пару заклинаний, если уж не на пять лет, то хоть годика на три! Иной раз ведь даже слова не скажи, как придут и нашалят, мочи никакой нет и сладу, – торопился староста.