Книга Студентка под прикрытием и препод на мушке, страница 29 – Лена Тулинова

— У нас тут редко кто из красоток снисходит до такого, – довольно высоким и нежным для парня голоском сказал юноша. – Но спасибо! Очень помогли.

— Всегда пожалуйста. А вы здесь работаете?

— Учусь, – засмеялся паренёк. – Я с факультета бытовой магии, третий курс. Наказана за хулиганство, хотя ничего такого и не делала.

Эм… -ла? Я присмотрелась внимательнее. В окошко на меня смотрел определённо мальчик. Высокий воротник поварской куртки закрывал шею, так что я не могла увидеть, выступает ли там кадык. А ниже пояса я не могла увидеть того, кто скрывался за стеной с маленьким окошечком. Разве что всунулась бы через это оконце наполовину.

Голубые глаза смотрели на меня спокойно и невинно.

— Позвольте взять, – юноша перехватил поднос, в который я невольно вцепилась – пришлось отпустить.

Но я посмотрела на руки. Маленькие кисти, длинные тонкие пальцы. Никак не понять, он это или она. Но я бы всё равно поставила на то, что передо мной парень!

— А как тебя зовут? – спросила с надеждой.

— Лекси Даннели, – с улыбкой ответил юноша.

Ага, имя такое, чтоб окончательно меня запутать и добить. Ну ладно, вернусь к этому вопросу потом. Или, лучше, спрошу у Ярри, она наверняка знает, что это за гусь… Или всё-таки гусыня?

— Приятно познакомиться, Лекс, меня зовут Юника Эрендейн. Рада была поболтать, но сейчас очень спешу.

* * *

К ректору я, конечно, слегка опоздала. Но он будто бы и не заметил. Он и сам ещё завтракал и даже предложил мне кофе. Я приняла предложение, хоть и опасалась, что кофе вот-вот польётся из ушей. Но когда ректор открыл коробку отличных конфет, опасения испарились.

Сладкое – одна из моих слабостей. Тем более, в полицейской академии мы получали сладости строго раз в неделю, перед выходными. А сами выходные проходили в таком формате, что особо и не полакомишься: некогда.

— Ждёте от меня доклада? – спросила я, когда молчание, прерывающееся разве что на «вот эти конфеты особенно хороши», начало мне надоедать.

— Нет, – ответил ректор. – Уверен, что ваше следствие продвигается хорошо.

— Кстати, о следствии. Где в вашей школе можно разжиться хорошей акварелью, бумагой, кистями?

— Это необходимо для расследования? – удивился Фройсон.

— Именно для него, – заверила я, и Фройсон мне не поверил.

— Что-то вы, как мне кажется, тут все распустились, – раздражённо заявил он. – То один преподаватель требует доступ для обыска дамских спален, то второй, то есть вторая, хочет надбавки за вредность, то ещё главный повар на меня вызверился за очередную проверку…

— А кто это и зачем лезет в дамские спальни? – удивилась я.

— Да Кроссемир этот, с которым вы утром любезничали, Юника. Видать, тот ещё ходок.

Ой, да кто бы говорил. Кого это я утром в исподнем нараспашку да в помаде видала?

— Вам известно, кто такой господин Кроссемир? – спросила коварным тоном.

— Конечно! Преподаватель, который заменяет госпожу Вионтрисс.

— Которая должна была заменить госпожу Людевинн Обри, – сказала я. – Ведь так?

При имени Людевинн господин Фройсон утратил половину своего обаяния и не меньше трети самоуверенности.

— И её тоже, – сказал он. – Откуда же вам известно про исчезновение этой достопочтенной дамы, юная госпожа Эрендейн?

— Я не юная госпожа, я уже четвертый год в полицейской академии учусь, – напомнила я сухо, борясь с соблазном сказать страшным голосом «вопросы здесь задаю я».