Книга Брошенная жена правителя Севера, страница 92 – Ри Даль

Он обошёл лавку — медленно, тяжело, как старик. Опустился рядом со мной на колени. Постоял так несколько ударов сердца, глядя отцу в лицо. А потом протянул руку и — медленно, очень бережно, двумя пальцами — закрыл Фрейвиду глаза.

Я думала, он что-нибудь скажет. Что угодно. «Прощай, отец». Или «Я отомщу». Но он не сказал ничего.

Поднялся на ноги. Я увидела, как в его глазах стоят слёзы — крупные, ещё не пролившиеся, готовые упасть в любую секунду. Он крепко сцепил зубы — так, что у него на скулах заходили желваки. А потом, так и не произнеся ни слова, вышел прочь из дома. Дверь за ним стукнула.

Я осталась одна.

Я и тёплый ещё Фрейвид Стормольф, который лежал теперь с закрытыми глазами, а душа его уже находилась где-то очень далеко, где, я очень надеялась, его уже встречала та, кого он так ждал и любил всю жизнь.

Я долго стояла над Фрейвидом. Не знаю, сколько. Может, минуту. Может, гораздо дольше — время в эту ночь распалось на части и шло как попало. Смотрела и пыталась понять, что я сейчас чувствую. Это было сложно. Это было гораздо сложнее, чем могла себе представить.

Раньше я бы сказала, что не имею права горевать. Я знала этого человека всего несколько дней. Попала в его дом женой его сына — не своей волей. Фрейвид был частью того мира, который меня сломал и куда меня бросили. Враг. По всем признакам — враг.

И всё-таки...

Всё-таки в груди стояло то самое горькое, тяжёлое чувство, которое я узнавала сразу — это было горе. Не такое, как у Рагнильды. И уж точно не такое, как у Хальдрима. Маленькое, но настоящее.

«Как же это случилось?..» — подумала я.

Я провела ладонью по его седой бороде. Поправила волосы у него на лбу. Он лежал спокойный, почти удовлетворённый.

— Спите, конунг, — прошептала я.

И вышла во двор.

Тундгард стоял оглушённый. От снега поднимался пар: где-то лужи крови ещё не успели застыть. Двое мужчин в распахнутых полушубках выносили из дома напротив тело — нести было тяжело, и они то и дело останавливались. Где-то скулил пёс. Кто-то рубил дрова. Я не сразу поняла, для чего — а потом догадалась: для погребальных костров. Их теперь надо было очень много.

Меня заметили почти сразу. Они стояли у крыльца — несколько мужчин, несколько женщин, кто-то с детьми на руках. Подняли головы, посмотрели на меня. И я увидела в их лицах один и тот же вопрос. Они не спрашивали словами — просто смотрели.

Я прошла мимо. Не остановилась. Я не имела права отвечать раньше Хальдрима — это была не моя весть. Только опустила голову, чтобы не встречаться глазами. И, кажется, они всё поняли.

Где-то сзади женский голос негромко завёл первую ноту погребального плача — низкую, протяжную, без слов. И тут же её подхватили ещё двое.

Я не оборачивалась. Мне нужно было найти Хальдрима.

Он отыскался там, где я почему-то с самого начала предполагала, что он будет. Чуть в стороне от посёлка, у подножия каменистого пригорка, на котором уцелело святилище Верховного. Святилище было маленькое. Просто несколько вкопанных в землю каменных столбов, обвязанных кожаными ремнями, с выжженными по бокам рунами. В центре, между столбами, — широкая чёрная плита, на которой раньше, наверное, оставляли приношения. Сейчас на ней горел небольшой костёр. Дрова потрескивали, искры уходили в чёрное небо.