Книга Брошенная жена правителя Севера, страница 88 – Ри Даль

Фрейвид помолчал. Потом вновь заговорил с горестным сожалением в голосе:

— А потом дошло и до меня. Прошлым летом он сам ко мне приехал. Говорил мягко, улыбался. Пробыл один вечер. И на прощание сказал просто: «Плати мне дань, Фрейвид Стормольф. Как платят остальные. Иначе твои земли станут моими. Как и другие».

— Сволочь, — выдохнул Хальдрим.

— Сволочь, да. Но не дурак. Момент выбрал хорошо, — Фрейвид внимательно посмотрел на меня, и я увидела в его глазах такую усталость, какую ещё не встречала никогда. — Я знал, Гайлина. Знал уже к тому времени, что не дотяну. Что зиму, скорее всего, не переживу.

— Отец… — голос Хальдрима стал почти беззвучным.

— Умирать — так умирать, чего уж там, — Фрейвид мягко махнул кистью. — В любом случае терять мне было особо нечего. Прежний Фрейвид ответил бы Урхену, как полагается — в зубы, кулаком. Но я не ответил. Прикусил гордость. Сказал — дай подумать. Дам ответ позже.

— И тогда ты поехал к… — Хальдрим уже начинал понимать.

— И поехал. Да. В Волховию. К Ярвину Беловежу.

Долгая тишина. Хальдрим выпрямился — медленно, с усилием, будто что-то у него отозвалось в спине. Фрейвид смотрел на сына ровным, почти жёстким взглядом.

— Двадцать лет, сын. Двадцать лет мы с Ярвином рубили друг друга за то, чего ни ты, ни я толком не понимали до конца. А потом с юга пришёл новый зверь, и про старые обиды стало некогда вспоминать. Когда доживёшь до моих лет, поймёшь: старый враг иной раз стоит больше, чем новый друг. Особенно если у ворот стоит третий. С зубами.

— И что же мой отец? — тихо спросила я. — Сразу вас принял?

— Ярвин? — Фрейвид опять закашлялся, и я снова промокнула ему губы. — Принял. С достоинством. За что уважаю его. Мы говорили всю ночь. Я ему прямо сказал: мир. Союз. Две армии — не друг против друга, а друг за друга против Урхена. А чтобы потом никто не шептал, что один другого обманул, чтобы и наши, и его люди знали — союз настоящий, скрепить его браком наших детей. Моего сына и его дочери. Тебя, Хальдрим, и тебя, Гайлина. Ярвин Беловеж — умный человек. Конечно, он согласился.

— А про… — осторожно начала я.

— Про Астрильду? — догадался Фрейвид и вдруг печально улыбнулся. — Мы оба понимали, что новая беда больше, чем старая обида. Да и... — он заглянул мне в глаза, и хотя взгляд его уже начинал плыть, в нём была сейчас такая мягкость, какой я никогда не видела на лице сурового северного правителя. — Когда я увидел тебя, первый раз, там, в Волховии, у меня сердце дрогнуло. Я на одно мгновение забыл обо всём. Ты… ты невозможно похожа на неё.

Я почувствовала, как глаза защипало, но удержалась.

— На Астрильду, — зашептал Стормольф-старший. — И в ту минуту, Гайлина, во мне всё разом погасло. Вся моя вражда. Погасла, до конца, как уголь под золой. Я посмотрел на тебя и понял: что бы там ни было двадцать лет назад — оно уже не имеет значения.

Я невольно всхлипнула. Хальдрим резко глянул в мою сторону. Я закрыла рот ладонью и помотала головой — мол, не обращай внимания, говорите дальше.

Фрейвид прикрыл глаза, собираясь с силами.

— Так что знай: я тебя благословляю. Как жену моего сына. Как дочь.

И всё-таки одна слеза у меня скатилась. Я её просто стёрла тыльной стороной кисти и наклонилась к нему ниже.

— А теперь — о главном, — поговорил он с видимым усилием. — Я думал, что у меня есть время. До зимы хотя бы. Может, и до весны. Планировал так: дожить бы осень, зимой с Ярвином собирать силы, а ударить по Урхену весной. Так мы и договорились с ним.