Книга Брошенная жена правителя Севера, страница 79 – Ри Даль

— Мне без разницы, чего он хочет, а чего нет, — процедил Хальдрим. — Я ему приказываю уйти.

— А я приказываю ему остаться, — парировала я, продолжая гладить волка. — С ним теплее. А то ведь собственный муж меня не согревает по ночам, так пусть хоть волк согревает.

Хальдрим резко повернул голову. В его ледяных глазах вспыхнула злость. Он сел, протянул руку и попытался согнать Исульфа.

— Исульф! Вон!

Волк нехотя поднялся, бросил на меня последний взгляд и вышел за дверь, которую Хальдрим тут же захлопнул за ним.

— Ну прекрасно, — протянула я, откидываясь на подушки. — Почему я сразу не догадалась, что ты будешь делать всё, что угодно, лишь бы мне назло.

Я повернулась на бок, спиной к нему, и натянула на себя меховое покрывало. Хальдрим тоже лёг. Несколько минут стояла тяжёлая, звенящая тишина. А потом вдруг сильные руки обхватили меня сзади, рывком притянули к себе. Хальдрим накрыл меня своим телом, прижал к груди так тесно, что я почувствовала каждый удар его сердца.

— Ты что делаешь? — выдохнула я, пытаясь вывернуться.

— Делаю всё тебе назло, — прорычал он мне в волосы, и в его голосе не было ни капли шутки.

Его руки сомкнулись вокруг меня с неумолимой силой, словно железные обручи, выкованные в кузницах самого сурового севера. Одним властным рывком Хальдрим притянул меня к себе, вдавив спиной в своё широкое, раскалённое жаром тело. Я почувствовала каждый мускул его груди, каждое движение могучего торса, прижимающегося ко мне так тесно, что между нами не осталось свободного пространства. Сердце моё забилось часто-часто, будто желая вырваться из груди и предать меня окончательно.

«Ненавижу, — пронеслось в голове яростной бурей. — Как же я ненавижу этого мужчину...»

И всё же моё тело горело. Тепло разливалось от низа живота, поднимаясь волнами выше, к груди, к щекам, заставляя кожу трепетать под его дыханием. Его запах — дым костров, морозный ветер и что-то глубоко мужское, первозданное — окутывал меня, проникая в самую кровь. Я стиснула зубы, пытаясь подавить это предательское томление, но оно лишь крепло, разливаясь сладкой, запретной истомой.

— Немедленно оставь меня в покое, — выдохнула я, пытаясь вывернуться из его объятий. Голос мой прозвучал хрипло, почти умоляюще. — Иди на пир. Проведи время с отцом, пока он ещё здесь. Ты теперь конунг, Хальдрим. Твоё место там.

Он лишь усмехнулся, и этот звук прокатился по моей коже, словно тёплый мех. Его ладонь скользнула по моей талии, прижимая меня ещё крепче, не позволяя даже пошевелиться.

— Нет, — прошептал Хальдрим мне в волосы, и горячее дыхание обожгло ухо. — Здесь мне куда интереснее. Пир может подождать.

Я попыталась оттолкнуть его локтем, но он лишь перехватил мою руку и прижал её к кровати над моей головой. Его тело нависло надо мной, тяжёлое, как скала, и такое живое, такое жаркое, что у меня перехватило дыхание. В полумраке комнаты, освещённой лишь тлеющим очагом, его лицо казалось высеченным изо льда и пламени одновременно: резкие скулы, ледяные глаза, в которых теперь полыхал совсем иной огонь, и эти белоснежные волосы, падающие на плечи.

«Господи, как он красив... — мелькнула внезапная, глупая мысль, и я тут же возненавидела себя за неё. — Да что за чушь?! Он чудовище! Настоящее чудовище!..»