Книга Брошенная жена правителя Севера, страница 112 – Ри Даль

Я почувствовала, как у меня внутри всё стянулось.

«Какая же ты тварь, — подумала я отчётливо. — Какая же ты страшная тварь».

— Я надеюсь, — продолжил Урхен, спокойно глядя Хальдриму в лицо, — что ты, конунг, будешь мудрее отца. И не будешь тянуть с ответом так, как тянул он.

Хальдрим молчал. Я видела, что он держит себя в узде.

— Я великодушен, — Урхен наклонил голову. — Я понимаю, что Тундгард сейчас не в лучшем своём состоянии. У вас траур. У вас разруха. Я не настаиваю на немедленном ответе. Я даю тебе срок. Восемь дней. Восемь — священное у нас число. Восемь — это число, которое нравится богам, у которых я учусь терпению. Через восемь дней я хочу услышать твой ответ. Так что не тороплю тебя.

Он медленно поднялся.

— На этом у меня всё, — сказал он будто бы устало. Я пришёл сказать только это. Хальдрим, я тебе не враг. По-моему, у меня нет причин быть твоим врагом, и у тебя — нет причин быть моим. Если мы оба будем разумны, эта зима у тебя пройдёт спокойно. И у меня тоже. Это всё, что я хотел сказать. Я ухожу.

Никто не встал, чтобы его проводить. Он сам это знал — и сам пошёл к выходу. Уже в дверях он остановился и обернулся.

— Гайлина Беловеж, — он улыбнулся мне. И я ттолько сейчас поняла, что у него зелёные глаза — яркие и пронзительные, выразительно контрастирующие с его огненной копной волос. — Очень приятно увидеть вас вживую. Значит, слухи не врали: Наследница Волховии — новая жена арвинга, а теперь и конунга. Что ж, поздравляю вас. Будьте счастливы. Пока у вас ещё есть время.

И он вышел.

Я долго смотрела на закрывшуюся за ним дверь.

«Значит, слухи не врали», — повторила мысленно. И поняла, что мне очень холодно.

Едва за Урхеном закрылась тяжёлая дверь, как Рагнильда подошла к нашему столу.

— Хальдрим, — начала Рагнильда. — Я знаю, что ты не хочешь это слышать. И всё-таки я скажу. Урхену надо заплатить.

— Что? — я выпрямилась на скамье.

Я не успела даже придержать своё «что». Оно вылетело у меня само.

Рагнильда повернула ко мне голову и обожгла взглядом.

— Заплатить, — повторила она чеканно. — Заплатить ровно столько, сколько он попросит, лишь бы ушёл. У нас нет сил. У нас нет людей. У нас разруха.

— У нас есть Волховия, — сказала я. — Мы отправили послание моему отцу. У них с Фрейвидом был уговор. Владыка Волховии должен...

— Это чушь, — обрубила меня Рагнильда. — Никогда Владыка Волховии не заступится за Нордхальм. Никогда.

— Ваш муж так не думал.

— Мой муж мёртв, — выпалила она, не повышая голоса, и всё же я отчётливо расслышала крик. — Его больше нет. А мы есть. И мы должны думать своей головой.

— Ты сомневаешься в решении моего отца? — задал вопрос Хальдрим и прищурился. — С каких это пор?

— С тех пор, как он оставил нас...

— Он нас не оставлял! Его убили! — рявкнул Хальдрим. — А ты сейчас предлагаешь платить его убийцам?!

— Если мы согласимся на дань, у нас будет время, — очаянно парировала Рагнильда. — Лишний год. Или даже два. Мы успеем оправиться, Хальдрим. Снова наберёмся сил, чтобы дать ему отпор. Дети успеют подрасти. Воины успеют поправиться от ран. А там уже разберёмся.

— Я согласен, — сказал вдруг Брегард.

Я повернулась к нему. Лицо у Брегарда было суровое и непривычно серьёзное. И даже отсутствие бороды теперь не выглядело нелепым. Брегард будто бы переменился после гибели отца. Вот только я пока не могла понять, о чём говорят эти перемены. Он смотрел на Хальдрима ровно и серьёзно.