Книга Брошенная жена правителя Севера, страница 109 – Ри Даль

— То есть?

— Со мной. Я буду нападать. Ты будешь отбиваться. Не в полную силу, конечно. Просто чтобы понять, куда у тебя пойдёт топор, когда напротив тебя стоит живой человек, а не бревно.

Я облизнула пересохшие губы.

— А ты?

— Я буду без топора. С палкой.

Он подобрал длинный обструганный кол, затем нашёл второй, передал мне и принял стойку.

— Готова?

— Готова.

Я не была готова. Я была вообще не готова. Но я была собой и собой и оставалась.

Он шагнул вперёд. Я отшатнулась. Замахнулся палкой, ударил — я неуклюже отбила. Получилось. Удивительно.

— Хорошо. Ещё. Не отступай так далеко. Стой.

Снова полетели удары, один за другим. Кажется, с каждым разом Хальдрим немного ускорялся, но всякий раз мне удавалось пресечь его атаку.

И, забыв на минуту обо всём, я разошлась. Я вдруг поняла, что у меня действительно что-то получается. Что моё тело подчиняется мне полностью и способно на движения, которые раньше делать не доводилось. И я даже улыбнулась.

Хальдрим этим и воспользовался.

Он легко, неуловимо быстрым движением подбил моё деревянное орудие снизу — палька у меня выпала. И прежде чем я успела сделать хоть шаг назад, Хальдрим сделал выпад вперёд, и я оказалась прижатой к деревянной стене сарая — спиной. Его палка очутилась у моего горла.

— Всё, Гайлина Беловеж. — Голос у него был низкий, негромкий, и в этом голосе была усмешка, и одновременно — что-то совсем другое. — Ты проиграла.

Я подняла на него глаза. Воздух между нами заискрился невидимыми искрами. Снег под сапогами хрустел, но я этого не слышала. Я смотрела на его губы и думала, что сейчас мне очень хочется нарушить наши маленькие договорённости.

И в этот момент кто-то крикнул:

— Конунг!

Это был голос Торстена.

Хальдрим повернул голову — на одно мгновение, не более. И в это мгновение моя рука сама пошла — резко, в его грудь, обеими ладонями.

Я толкнула. Он не ожидал. Шагнул назад, оступился, потерял равновесие и свалился в сугроб. Палка выпала. Я тотчас схватилась за свой топор и приставила его — несильно, играючи — к его груди.

— Хальдрим Стормольф, — сказала я с самым невинным видом, на какой была способна, — ты убит. Я победила.

Он смотрел на меня снизу-вверх. И его лицо медленно меняло выражение — от удивления к чему-то ещё, для чего у меня не было пока названия.

— Ты, — сказал он наконец, — поступаешь бесчестно.

— В бою, Хальдрим, — я слегка пожала плечами, — иногда о чести не идёт и речи. Только о выживании.

Я хотела засмеяться. Но не успела, потому что в этот самый миг до нас добежал Торстен. Лицо красное от мороза и от бега. Дыхание тяжёлое.

— Конунг, — выдохнул он с горящими газами, — там... отряд. Под белым знаменем. Урхен Свиртейн. У ворот.

Улыбка у меня сошла с лица сразу. У Хальдрима — тоже. Он поднялся на ноги одним движением и глянул на меня.

— Идём.

Я кивнула. И мы пошли к воротам.

Урхен Свиртейн стоял по ту сторону ворот Тунгарда, шагах в десяти от частокола. Я увидела его и в первое мгновение не поверила своим глазам. Почему-то в моём воображении он должен был оказаться стариком или, по крайней мере, мужчиной много старше Хальдрима. У меня в голове, видимо, со слов Фрейвида сложилось такое представление: расчётливый, хитрый, годами охватывающий чужие земли. На подобное, казалось, спобен только человек в годах. Но на деле Урхен оказался молодым. Совсем молодым.