Книга Уговор света и тьмы, страница 105 – Дарья Весна

— Меч, которым тебя пронзил этот хитрый недоумок — клинок Света. Не знаю уж у кого спёр. Но убить им и меня можно. Было. Пока он на тебя его не потратил. Сам клинок не материален, но убивает любого, обладающего тёмной стороной. А в тебе она есть, хочет того или нет твой бывший канцлер. И как только ты перейдёшь грань, на тебя навалятся все твои самые страшные воспоминания. Это не безнадега, которой точат душу умертвия. Это чувство вины. И если не расстарается твой дружок эльф или его человечья девчонка, тебя уже ничего не спасёт! Сам умереть пожелаешь.

Император хотел закономерно возмутиться принадлежностью Леи Эдо, но отец остановил его нетерпеливым жестом.

— Она бежит сюда. Своих стражей уже облапошила. Я заберу души, которые принадлежат мне, но чтобы не разбежались по замку те, кому некуда прибиться, обрушу башню. Восстановишь, когда упокоите. Сейчас ты очнёшься, и тебе нужно будет срочно выбираться из башни. Всё понял?

Васил огляделся по сторонам — призраки стоящие вокруг здорово поредели, в помещении словно светлее стало, но оставшиеся уже искали выход наружу.

Не найдя в себе силы отказаться от театральных эффектов, Повелитель тьмы быстро толкнул сына в грудь.

Василу показалось, что он падает не на пол, где стоял, а с высоты столичной пожарной колокольни. Ему виделось, что во время падения он отчаянно махал руками, а безумный ветер развевал полы короткого плаща.

Когда Васил резко открыл глаза, он лежал на плитах пустой Северной башни.

Внезапно дверь из башни бросилась ему в глаза, а когда Император поднялся, его в ту сторону словно подтолкнула сильная, властная рука. Пошатываясь от странной слабости, он добрёл до ступеней низенького круглого крыльца.

За его спиной башня осела на пол так ровно и аккуратно, словно мокрый песок в умелых руках.

Васил так и не вспомнил, как выбрался из башни и что было дальше — до тех пор, пока не очнулся утром в своей постели с Лорелеей под боком.

Его воспоминания обрывались на моменте, когда он протянул руку к кованому кольцу двери, чтобы её открыть. Потом ему рассказывали, что в промежутке между этими двумя частичками жизни, он успел поцеловать своего придворного мага при собственных воинах.

Случившееся в Северной башне на призрачной стороне он вспомнил. Как ни странно — от первого до последнего слова. Хотя долго ещё удивлялся, почему отец не поспособствовал полному забвению этих двух разговоров — с умертвием и с ним самим. О самом личном.

Зато сбылся его самый страшный кошмар — Лея узнала, что с ним происходит ночью. Все эти дни он старался устроить так, чтобы она ничего не увидела. Впрочем, папочкино благословение выдано только на случай, если девушка узнает правду. Жаль только трансформация её наверняка шокировала — нужно было раньше рассказать. Но кто ж знал!

По крайней мере, она не убежала от него с криками — уже хорошо.

И ведь даже на Иванна-Эдолеара в этой ситуации как следует не выругаешься — папочка уже его забрал, а дальше не пошлёшь! Поэтому Император лет с восемнадцати никого никуда не посылает, ибо самое дальнее, куда можно послать — к родному отцу. Глупо как-то.

Разбор ситуации с Эдолиэлем, подменой времени и засланным в библиотеку дедушкой, тоже прошёл относительно неплохо.