Книга Там, где крадут сердца, страница 180 – Андреа Имз

— В чем?

Он что, нарочно притворяется дурачком? Я подняла глаза, но во взгляде Сильвестра были только сосредоточенность и недоумение.

— Все перемешалось, – объяснила я. – Мои собственные чувства, чувства Фосс, перепутались с чувствами, которые диктует мне заклинание, снова и снова, и я не могу разобрать, где кончаются одни и начинаются другие. Если мы сейчас… сделаем что-нибудь, то узел затянется, как ты не понимаешь! Все станет нечистым.

— Нечистым, – повторил волшебник, словно пробуя слово на вкус. Когда он выговаривал его, оно звучало странно чисто и отчетливо.

— Понимаешь?

— Да. Понимаю.

Мы беспомощно смотрела друг на друга. Как мне хотелось прильнуть к Сильвестру, и пусть бы он целовал меня, как вчера ночью, и даже больше! На меня навалилась усталость, я чувствовала себя столетней старухой.

Если я не освобожусь от этого заклятия до того, как один из нас умрет, мы с Сильвестром никогда больше не сможем обнять друг друга с такой свободой, как в лесу Уточной Ведьмы. Если, конечно, не решим послать к черту весь мир, Па, всех подданных нашего короля и не удалимся в этот лес, чтобы жить в благословенном эгоизме.

Я бы набиралась ума у Уточной Ведьмы – она говорила, что ей случалось учить людей вроде меня. Сильвестр мог бы не опасаться неминуемой гибели. А меня здесь не тронуло бы гниение.

Я представила себе домик в лесу. Сильвестр ждет, может, работает в саду или присматривает за цыплятами, пока я хожу по деревням за всякими нужными нам мелочами. Корнелий свернулся у огня. Да, верно, трудно представить себе Сильвестра, который возится с курами, но этот вопрос можно уладить как-нибудь потом.

Может, мы даже изыскали бы способ перетащить Па через границу, и он жил бы с нами. Может, он открыл бы новую мясную лавку. И мы, все трое, были бы свободны от волшебных делателей и их ужасной, зловещей, ненасытной алчности.

Ах, если бы это было возможно. Я желала этого всей душой. Я ведь их даже не особо любила, своих односельчан, с которыми росла. Да и вообще людей не особо любила.

Но я не могла так поступить. Я никогда не была бы счастлива, зная, что папу сорвали и он умер или того хуже. Зная, что мы обрекли наше королевство на медленную смерть: половина умрет от сердечной боли, а половина – от порчи, которая поразит хлеб на полях, скот и воду и которое в итоге разрушит возведенные королем преграды, и война придет к нам. Сильвестр бы тоже на это ни за что не согласился. Во всяком случае, мне хотелось так считать.

Когда я думала о жизни в лесу, о том, чтобы бросить королевство на произвол судьбы, у меня по коже бежали мурашки; мне казалось, что происходит что-то неправильное, как когда я в первый раз собственными глазами увидела, на что способна волшебная сила Сильвестра.

Правда была не на стороне служивших королю волшебных делателей. Они были заразой, которая расползалась по миру, как плесень, испортившая сердца в Хранилище. Я не могла бросить свое королевство, изуродованное, заколдованное, и дальше страдать под властью волшебников.

— Явились. – Корнелий черными чернилами стек по стволу и заново собрал себя у корней дерева. – Я уже начал думать, что вы никогда не вернетесь.

— Мы многое узнали, – сказал Сильвестр, и я поняла, что он имеет в виду не только то, что мы узнали от Уточной Ведьмы.