Книга Там, где крадут сердца, страница 142 – Андреа Имз

— У нас есть запас сердец, но надо соблюдать меру. – Сильвестр убрал банку. – У нас их немного, к тому же гниль расползается, и они быстро портятся.

Убранство кареты ошеломило меня. Сколько черных подушек, сколько пушистых покрывал и ковриков! Я словно оказалась внутри огромного зверя, причем зверь этот успел еще набить брюхо стеклярусом и блестками.

Прежде чем усесться, мне пришлось отодвинуть какие-то переливчатые лоскуты. Корнелий нашел уютное местечко и улегся буханочкой, подобрав под себя лапы. Сильвестр забрался следом за нами и закрыл дверь, замыкая пространство, внезапно сделавшееся сближающим и теплым настолько, что стало трудно дышать.

Уловив его знакомый пряный запах, я ощутила, как кровь приливает к лицу; я вспомнила все, что в моих фантазиях волшебные делатели творили с зацепленными в своих каретах. Чтобы отвлечься, а также скрыть смущение, я прочистила горло и грозно скрестила руки на груди.

Сильвестр небрежно взмахнул рукой; лошади фыркнули и побежали с чудесной быстротой.

— И сколько сердец на это потребовалось? – сухо спросила я.

— Сегодня – нисколько. Такое стоит сотворить один раз, и оно будет работать вечно.

— Но для первого раза сердце потребовалось.

— Так устроено наше волшебство, Фосс. Я не могу этого изменить. И я не сам сорвал это сердце, если тебя это успокоит.

К собственной досаде, я запылала, как всегда, когда он произносил мое имя. Как же меня измучили эти попытки разобраться, где мои настоящие чувства и мысли, а где те, что внушала мне сердечная боль. Чтобы развеяться, я стала смотреть в окно, но мир проносился мимо цветными лентами. Меня замутило, и я закрыла глаза.

— Как ты меня нашел? – спросила я. Хотелось отвлечься.

— Это я его нашел, – встрял Корнелий.

Сильвестр пораженно взглянул на кота. Я и забыла, что его способность говорить для волшебника в новинку.

— Да, – сказал Сильвестр. – Ему было что мне рассказать. Кстати, кот, почему ты раньше со мной не разговаривал? Ты же столько лет прожил у меня в Доме?

— Ты никогда не просил. И меня, с твоего позволения, зовут Корнелий.

Волшебник повернулся ко мне и поднял брови.

— Не смотри так, – сказала я. – Не я ему имя придумала.

— Ну ладно, – продолжил он. – Когда я выслушал кота – Корнелия, то понял, что должен вызволить тебя из рук отца. Меня заперли отдельно от всех, пока отец и сестры советовались на мой счет. Они, наверное, думали, что я буду терпеливо дожидаться их решения.

— Они, похоже, уже приняли решение. – Мне вспомнилась Милли. – Хочешь верь, хочешь нет, но Кларисса заступалась за тебя, – неохотно прибавила я.

— Хорошо, что ты это сказала, – проговорил волшебник, глядя в окно.

Его, кажется, не смущала бешеная скорость. Не знаю, как мы ни во что не врезались; с другой стороны, лошади ведь были волшебными – наверное, они просто бежали сквозь препятствия, как сквозь дым, не более.

— Я не жалею, что убила ее.

— Да и я не уверен, что мне ее жаль.

Я зарылась поглубже в пушистые покрывала и вздрогнула. Начинали сказываться события последних двух дней, и мне, чтобы не рассыпаться, приходилось держать себя в руках, ни на что не отвлекаясь, как держат переполненную чашку с водой. Корнелий увлеченно потоптался на пушистом покрывале на моих коленях, свернулся и заснул.