Книга Там, где крадут сердца, страница 109 – Андреа Имз

Да ведь такой была бы моя жизнь, даже не повстречайся я с волшебником. Просто если я, подобно прочим, заражена этой ползучей плесенью, что бы она собой ни являла, моя жизнь закончится чуть раньше, вот и все.

Но думать о том, чтобы покинуть Сильвестра, было невыносимо. Я презирала себя за это. Я же знаю, что моя любовь к волшебнику – любовь фальшивая, это не настоящая привязанность.

Я готова была служить Сильвестру подставкой под ноги, готова была нянчиться с ним или отскребать его отхожее место, лишь бы оставаться рядом и чувствовать нелепое, незаслуженное счастье, как всегда в его присутствии, хоть фальшивое, хоть нет. Мне казалось, что уйти – уйти по-настоящему – невозможно. Я велела себе не думать об этом и просто шагать вперед.

Мы торопливо перебежали через дворик к другой стене, боясь, что волшебные делатели уловят наше присутствие, – и повернули ручку двери в ограде.

Колин оправился настолько, что двигался самостоятельно и не отставал от нас, хотя все еще мало чем отличался от полой куклы, которая тащилась за нами словно на веревочках.

Мы вышли все в ту же древнюю ночь; черная дверь, глухо щелкнув, закрылась за нами, отрезая меня от волшебника, а волшебника – от меня. Навсегда. Мне представилось, что я и правда почувствовала, как в груди у меня что-то оборвалось, но мне это, конечно, просто показалось.

Интересно, его сестрица еще в Доме или утащила Сильвестра куда-нибудь, чтобы он под ее надзором собрал свою «долю», сколько там сердец она составляет. Я, наверное, этого уже не узнаю.

Я подставила Корнелию карман на поясе, и он запрыгнул в него; ощутив, как кот, тяжеленький, заворочался в кармане, я торопливо зашагала прочь от Дома, стараясь не бежать. Я боялась передумать, позволить сердцу взять верх над здравым смыслом, боялась повернуть.

Боялась повернуть, а еще боялась услышать, как за спиной цокают каблучки волшебницы. Я даже не знала, что хуже.

Решив, что мы ушли достаточно далеко, я взяла Колина под руку, надеясь, что мы сойдем за парочку на прогулке. Ну и что, что ухажер каждую минуту готов опрокинуться.

Улицы здесь освещались тускло, одними только подвесными фонарями, а по мере того как мы приближались к городским стенам, фонари и вовсе кончились, так что люди, наверное, не могли рассмотреть нас как следует.

— Ты хорошо себя чувствуешь? – спросил Корнелий из кармана. – Что-то ты позеленела.

— Со мной все в порядке. – Тут я кое-что поняла. – Ты все еще можешь говорить!

Я огляделась, но народу на улице было мало: время уже позднее. Никто не обернулся посмотреть, откуда исходил голос, прозвучавший где-то у меня на поясе.

— Да, – подтвердил кот, – так что давай пользоваться этим, вдруг дар речи пропадет.

— Ладно.

Значит, здесь волшебство еще держалось – и на мне, и на Корнелии. Он еще не утратил дара речи, а моя боль от разлуки с волшебником еще не разгулялась в полную силу.

Может, оно и к лучшему, что все произошло так быстро. У меня нет времени горевать о Сильвестре и слоняться рядом с ним. Так лучше, твердила я себе: порвать резко, не дать себе времени быть нерешительной.

Шагая к Устричному переулку, мы почти не привлекали любопытных взглядов. Просто двое замерзших, занятых собой прохожих среди многих других. Очень скоро я окажусь в зловонных испарениях городской окраины, пробираясь по отсыревшим, неприятно хлюпающим отбросам к старой таверне.