Книга Мертвы и негостеприимны, страница 92 – Кристина Тэ

Поколебавшись перед дверью еще с минуту, я все же вернулась к себе и без сил повалилась на смятую нашими страстными объятиями кровать. Полежала, глядя в уже изученный до последней трещинки потолок, фыркнула, мотнула головой и, вскочив, быстро расправила сбитые простыни. Даже покрывало идеально уложила, не хуже горничных.

Так-то лучше. Никаких следов неудавшейся близости.

Об еще одном, не самом надежном, но, безусловно, самом осведомленном источнике информации я вспомнила только на десятом кругу хождения по комнате, да чуть шишку не заработала – так яро приложила себя ладонью по лбу. И почему сразу не попыталась его расспросить? Тем более есть повод надавить на чувство вины, если оно, конечно, сумело зародиться в этой наивно-добродушной головушке.

— Бруно? – прошептала я, опасаясь, что на громкий зов может явиться кто-нибудь из плоти и крови вроде Рэйнера и прочитать мне нотацию о пользе сна.

Есть ли на свете что-нибудь печальнее, чем отповедь от мужчины, еще недавно целовавшего твою грудь?

Сомневаюсь…

— Бруно?

Лишь после третьей попытки в полумраке нарисовалась бледная и круглая как луна физиономия Гантрама-младшего – в кои-то веки не озаренная улыбкой. Бруно взирал на меня хмуро и выжидающе и всем телом проявляться не спешил.

— Злишься? – спросил с подозрением, и я моргнула.

— Что? С чего ты взял?

— На меня все злятся, – вздохнул Бруно и наверняка пожал невидимыми плечами. – Я всех подвожу.

— Глупости какие, – вполне искренне возмутилась я. – Ты тут самый добрый и отзывчивый. Кого ты можешь подвести?

Он покосился на меня с сомнением, еще раз вздохнул, и через секунду я уже любовалась его прозрачной фигурой во всей ее необъятной красе.

— Других подвел, – грустно пробормотал Бруно, подплывая ко мне поближе. – Отца. Мэйна…

— А теперь подробнее. – Я нежно – надеюсь – улыбнулась, опустилась на кровать и похлопала рукой рядом с собой.

Сесть, конечно, Бруно не мог, но с радостью изобразил сидячую позу, зависнув в паре сантиметров над покрывалом.

— Ты ведь тоже почувствовал… вторжение? – спросила я, предположив, что претензии других призраков к безобидному дурачку связаны как раз с этим.

— Угу. – Он по-детски шмыгнул носом.

Интересно, у призраков бывает и насморк? Или это очередной привет из прежней жизни?

— И ты… тоже ненадолго исчез?

— Нет, – буркнул Бруно. – Ловушка для привязанных, а я запертый. Папа говорит, что разница огромная.

Конечно, огромная, папу-то никто не ловил и насильно на цепь не сажал. Папа сам угодил в капкан. Погодите-ка…

— Ловушка? – переспросила я.

— Ну вот опять, – совсем опечалился Бруно. – Ты забудь, хорошо? А то папа снова скажет, что я дурак и не умею держать рот на замке.

— Снова?

Он понуро повесил голову и ссутулил плечи.

— Да ладно, – всплеснула я руками. – Если ты уже о чем-то проболтался и тебя за это отругали, то дальше можно говорить открыто, ведь это уже не секрет.

— Честно? – с надеждой прошептал Бруно, поднимая на меня полный отчаяния взгляд.

— Честно, – подтвердила я. – Ты ведь мэйну Рэйнеру что-то рассказал? Он упоминал, что ты ему помогаешь. Очень тебя хвалил. – Я снова растянула губы в улыбке. – И я тоже помогаю мэйну, потому он все равно передаст мне твои слова. Но лучше ж напрямую от тебя узнать, правда?

— Наверное. – Еще пару раз трагично вздохнув, Бруно все же расправил плечи и решился: – Я про ту ночь рассказал. Про ту, когда было много свечей и все кричали.