Книга Мертвы и негостеприимны, страница 32 – Кристина Тэ

Я хмуро покосилась на Рэйнера, ожидая узреть глуповато-восхищенное выражение, кое появляется на лицах всех мужчин, стоит какой-нибудь красавице вот так улыбнуться. Конечно, опыт мой ограничивался лишь несколькими балами в далеком прошлом, но было еще и множество прочитанных романов, и не могут же все авторы столь дружно и складно врать? Однако мэйн скользнул по девице Эморри равнодушным взглядом – точно равнодушным, мне было с чем сравнить, ведь затем он уставился на меня. В серых глазах заштормило так, что удивительно, как в меня молнии не полетели. И с чего, спрашивается? Как будто я их всех пригласила!

Но вдруг до меня дошло, что Рэйнер мог неправильно все понять…

— Они живые, – одними губами произнесла я, не решаясь нарушить творимое доктором волшебство, и, кажется, мэйн слегка успокоился. И на Лену Эморри посмотрел с куда большим интересом.

Проклятье.

А вот тот, кого сосредоточенность целителя должна была волновать более всего, отчего-то сохранить молчание не смог. Изогнув шею, мэтр Штанге отыскал мэйна взглядом и попытался повторить покаянное выражение лица Лены, однако в его исполнении бровки домиком не так умиляли.

— М-м-мэйн Рэйн-н-нер, – промямлил маг, – а я т-тут вас искал.

«Ага, минуя парадный вход», – злорадно подумала я, но Рэйнер лишь чуть склонил голову, ибо явление гостей пропустил и пока слабо представлял, кто откуда взялся.

Тут мэтр Штанге перевел глаза на меня, на пару секунд замер – наверное, с такого ракурса узнавалась я не сразу, да и эффект неожиданности никто не отменял – и отчетливо икнул.

— Г-г-гос… – начал он, но мэйн предпочел не ждать, пока болезный выдавит мое имя.

— Госпожа Гантрам вернулась по моей просьбе – разобраться с документами ее семьи, найденными в доме.

— А к-как же…

— Компаньонка при ней, о приличиях, многоуважаемый мэтр, можете не переживать.

Я моргнула. Компаньонка?

— Смилуйся, Анико, взрослые же люди, помолчите хоть минуту! – не выдержал доктор Эморри, ладони его вспыхнули алым, и мэтр Штанге дернулся и застонал.

Рэйнер не то пристыженно, не то обиженно поджал губы, а Лена прошептала:

— Вы лучше выйдите, я позову, когда папа́ закончит.

Теперь мы с мэйном удивленно моргали на пару. Нас выставляют из нашей же библиотеки? То есть не «нашей», конечно, но все-таки нашей…

Я фыркнула, намереваясь врасти в пол намертво, а Рэйнер вдруг схватил меня за локоть и потащил прочь.

— Штанге явно влез через окно, – прошипела я, едва мы оказались вне зоны слышимости, но он все не останавливался и волок меня дальше. – А эти двое явились подозрительно вовремя! Якобы новый городской доктор и его дочурка… может, они в сговоре и…

— И пытаются таким ловким способом выкрасть из библиотеки жизнеописание Хеорга Одноглазого, – перебил мэйн. – Ведь путей полегче не существует. Кстати, данный свиток я бы и добровольно отдал любому вору. Хеорг был на удивление скучным типом, даже глаза лишился, уснув за столом и упав лицом на наколку для бумаг.

Наконец мы остановились посреди гостиной, и я вырвалась из его хватки и хотела было упереть руки в бока, но обнаружила, что до сих пор нежно обнимаю докторскую банку с лепестками кирсии.

— Это не повод оставлять посторонних в библиотеке!

— Заметьте, моей библиотеке, – ухмыльнулся Рэйнер. – Вам вот я позволяю по всему дому шастать, и ничего. Хотя, чувствую, когда-нибудь я об этом пожалею. А тут уважаемый доктор с милой дочерью…