Книга Мертвы и негостеприимны, страница 107 – Кристина Тэ

— Папа? – повторил Бруно, нахмурившись, и размытой тенью метнулся к некроманту.

— Уходи, – в последний раз велел тот, но как-то вяло и уже безо всякой надежды на успех.

«Он хотел поработить призраков, я желаю их освободить. Он пытался стереть их личности, я надеюсь отправить их на перерождение. Он запер их в доме, я выпускаю их на волю. Он прервал ритуал, потому что… спасал вмешавшегося в процесс сына от участи безликого, беспамятного слуги. Несмотря на все свои недостатки, сына некромант любил. Это ли не главное “почему”? Это ли не противоположные помыслы и одинаковые мотивы? Я ведь тоже… люблю».

Бруно внимательно оглядел новообретенное тело отца, нахмурился еще сильнее, а затем взял его за руку и… просто выволок душу наружу. Я ахнула, мэтр Штанге без чувств – а может, и без дыхания – повалился на пол, а разъяренный призрачный старик взвыл и задергался в хватке сына.

— Нет-нет-нет!

«Теперь можно», – шепнула Тильда.

— Пора, – раздался над ухом голос Рэйнера, и я поняла, что он стоит за спиной и ободряюще сжимает мои плечи.

— Мне кажется, все вокруг может рухнуть, – пробормотала я, все еще опасаясь сдвинуть символ с места. – Успеете построить туннель?

— Успею, – с явной улыбкой отозвался мэйн. – Но постарайтесь обойтись без серьезных разрушений. Это вы планируете уехать, а я еще надеюсь привести в этот дом жену.

И без того не радужное настроение ухнуло куда-то на самое дно, и я со злостью впечатала демонову звезду в конец строки. Все выбранные символы тут же вспыхнули ярче и запульсировали сильнее, точно вспугнутые сердца; пол под нашими ногами дрогнул, над головой раздался треск, и нас обильно присыпало белым крошевом.

— Попробуем уйти ножками, – прикрикнул Рэйнер сквозь нарастающий гул дома, из которого пытались выдрать саму его суть. – Там еще Штанге.

Точно, про мэтра я почти забыла.

Стараясь не думать и не обращать внимания на сосущее под ложечкой чувство потери, я кивнула и первая устремилась к проему, во мраке которого скрывалась лестница, но на полпути замерла. Обернулась.

Призраки уходили… некрасиво. Хаотично. Не было никакого нежного сияния, пения небесных дев и ощущения снизошедшей до простых смертных божественной благодати – только серая мгла, ветер и разруха. С полок с грохотом и звоном слетали книги и склянки, бумаги со стола вихрем носились по комнате; по потолку, стенам и полу ползли трещины, и только мерцающая пентаграмма оставалась нетронутой, будто защищенная от всего мира незримой преградой. И в это тихое, безопасное место один за другим влетали клочки белого тумана, чтобы раствориться без следа и наконец обрести покой.

Я теперь совсем не видела их лиц, но точно знала, что они улыбаются… И Аццо наверняка тоже, чтоб мне провалиться!

Под ногами словно зарычал дикий зверь, и пол задрожал с удвоенной силой, грозя исполнить это пожелание. Я попятилась к выходу, все еще пытаясь выловить в царящем хаосе хоть одно родное лицо, попрощаться хотя бы взглядом, но рассмотрела только огромного и совсем не туманного Бруно, который, нежно, но крепко прижимая брыкающегося отца к груди, волок его к пентаграмме. Старик выглядел как никогда жалким и немощным, и я в который раз поразилась, сколько зла может причинить с виду безобидное существо…

— Юта! – окликнул Рэйнер, уже взваливший на плечо тело мэтра Штанге, и я кивнула, давая знать, что слышу и готова уйти.