Книга Наследник пепельного клана, страница 84 – Андрей Любимов

Коршунов открыл рот, но Клим шагнул ближе, и тот замолчал.

— Что с мальчиком? — спросил отец.

Вот тогда память крови стянулась в одну раскалённую точку.

Мальчик.

Он.

— Вывели, — ответила Марфа Егоровна. — Через северный чёрный ход. Жив.

Отец закрыл глаза на секунду.

Совсем коротко.

А потом взял со стола маленький чёрный футляр — тот самый — и положил его в тайник под доской, у внутренней панели стены.

— Если дом сгорит, — сказал он тихо, — это найдёт только кровь. Не ключ. Не узел. Не схему. Только кровь.

Он повернулся к Коршунову.

И впервые за всё видение Алексей увидел в лице отца не усталость.

Приговор.

— Имя третьего, — сказал Николай Пепельный.

— Я не могу…

Клим ударил Коршунова так быстро, что тот рухнул на колени, не успев вскрикнуть.

— Имя, — повторил отец.

— Белоярцев, — прохрипел Коршунов. — Но не он один… Господи, Николай, ты не понимаешь, там уже всё решено…

— Ещё кто?

Коршунов заплакал.

Трусливо. Без достоинства. Мерзко.

— Воронцовы дали людей… Ратские — бумаги и попечительство… Вельские — давление на город… Но приказ шёл не от них… Не от них…

— От кого? — спросил отец.

Коршунов поднял голову.

И вот это имя память крови вплавила в Алексея так, будто оно было не звуком, а лезвием.

— Белоярцев… и князь Ларионов.

Видение взорвалось светом.

Не огнём. Памятью.

Князь Ларионов.

Старший куратор губернской столицы. Имперский представитель по внешним контурам и городскому резерву. Человек, чьё имя не всплывало прямо в бумагах — потому что люди такого уровня не оставляют прямых следов в бумагах. Но чьё слово делало возможным половину тех политических решений, о которых потом любят говорить как о «печальной необходимости».

Настоящий предатель был не тот, кто украл.

Не тот, кто приказал зарезать.

А тот, кто сверху превратил разгром дома в государственную меру.

И память крови это знала.

Алексей резко пришёл в себя.

Стол. Пыльная архивная камера. Металл под ладонью. Вера перед ним — бледная, напряжённая, с одной рукой на его плече. Артур у двери, уже не улыбающийся вообще.

— Алексей, — сказала Вера. — Посмотрите на меня.

Он смотрел.

Но какое-то время не видел.

Воздух шёл в лёгкие рывками. Пальцы свело на пластине так сильно, что суставы ныли. Под рёбрами дар уже не просто шевелился — он дышал. Ровно, глубоко, будто после долгого молчания наконец получил подтверждение: да, мир именно такой гнилой, как тебе казалось.

— Что вы видели? — спросила Вера.

Он не ответил сразу.

Потому что в голове всё ещё стоял отец. Чёрный футляр. Коршунов на коленях. Белоярцев. Ларионов.

И та спокойная фраза: Если дом сгорит, это найдёт только кровь.

— Алексей.

Он моргнул и наконец увидел её нормально.

— Герольдия, — сказал он хрипло. — Коршунов. Он сдал им ветвевые схемы и запасные переходы. Но это не он главный. Не Белоярцев даже.

— Кто? — тихо спросила Вера.

— Князь Ларионов.

Артур у двери резко втянул воздух.

— Вы уверены?

Алексей перевёл на него взгляд.

— Нет. Я просто люблю наугад называть самых опасных людей губернии. Конечно уверен.

Артур побледнел.

— Ларионов — не «опасный человек губернии». Ларионов — это уровень, на котором потом пропадают не дома. Целые объяснения.

— Теперь понимаю.

Вера убрала руку с его плеча и отступила на шаг.

Не от страха.

Чтобы думать.