Книга Дракон, мы в отпуске, страница 35 – Андрей Любимов

Второе отделение было быстрее и веселее. Один из музыкантов переворачивал страницу так осторожно, будто вытаскивал карточку из шаткого домика. Беата вспомнила рассказ Конрада о перелистывании. Музыкант успел вовремя, и через мгновение она уже снова слушала, забыв о листах.

На поклон мальчики внесли свой общий букет, наконец договорившись нести его горизонтально. Руководитель принял цветы, осторожно отодвинул от них поднятый край пюпитра и поклонился еще раз. Зал засмеялся вместе с ним.

У выхода она еще раз встретила соседку. Та уже завернула трубку в платок и теперь внимательно рассматривала букет издалека.

— Настил не заменили, зато играют прекрасно, — сказала женщина. — До будущего года я потерплю.

Беата пожелала ей доброго вечера. На ступенях задержалась, пропуская людей, и убрала программу в сумочку: дома хотелось еще раз прочитать названия. У двери стоял музыкант с длинным футляром, и прохожие старательно обходили его, словно футляр продолжал звучать.

Домой Беата возвращалась через освещенную площадь. На террасе «Солнечной террасы» был виден один маленький свет. Конрад встретил ее в гостиной, уже без книги.

— У ворот был противовес? — спросила она вместо приветствия.

— Был. У обоих спорщиков. Оба уверены, что падал чужой. Как концерт?

Беата повесила жакет и вдруг обнаружила, что ей хочется рассказать сразу про несколько вещей. Конрад налил ей воды, сел возле нее и не стал угадывать, что именно ей понравилось.

— В начале была пьеса с низкими струнами. Ты знаешь, когда сначала будто ничего особенного, а потом совершенно невозможно думать о другом?

— Название покажешь?

Она достала помятую программу. Он прочитал название и вернул ей листок.

— А во второй части духовые вступили так тихо, что я сначала решила: это еще звук предыдущей ноты. И потом уже все вместе. Мне очень понравилось.

— Значит, удачно, что ты выбрала этот вечер.

Беата рассказала про женщину с трубкой и пирожное. На букете Конрад рассмеялся, а затем показал ей с террасы дальнюю лестницу: под ней лодочник выставил сушиться сразу шесть одинаковых красных скамеек, и весь берег стал похож на крошечный пустой зал.

— У тебя тоже была публика?

— Только я. Просил начать, никто не согласился.

Беата встала рядом с ним у перил. Море уже не различалось, слышалась только вода у нижних камней. Она повернула его к себе за край рукава и поцеловала. Он ответил сразу, с той знакомой теплотой, из-за которой ей нравилось приходить к нему даже после короткой разлуки.

— Я соскучилась, — сказала она.

— Я тоже. Хотя ворота были занимательные.

Они остались на террасе еще ненадолго. Беата пробовала напеть начало понравившейся мелодии, сбивалась, начинала снова. Конрад не поправлял. Под конец она поняла, что напевает совсем другую вещь, и оба засмеялись так громко, что снизу Альма пожелала им доброй ночи с отчетливым ударением на последнем слове.

Утром девятого дня Конрад предложил пойти в старую гавань к полудню.

— Там пекут лепешки в большой круглой печи. Я видел вывеску, когда гулял. Хочу попробовать и приглашаю тебя.

Беата сидела за завтраком с перечнем вещей, которые следовало не забыть при отъезде. Над словами «не забыть» она нарисовала маленький квадрат и теперь пыталась вспомнить, зачем.