Книга Дракон, мы в отпуске, страница 21 – Андрей Любимов

— Я пойду.

Альма записала что-то в книжку.

— Тогда обед для двоих здесь не оставлять?

Беата посмотрела на Конрада. Раньше она ответила бы сразу.

— Я останусь, — сказал он. — Если можно, хлеб, сыр и что-нибудь горячее. Не на террасу, я выйду вниз.

— Суп есть. Подам внизу, когда спуститесь.

Альма забрала поднос с пустыми чашками и ушла, уже спросив кого-то за дверью, куда делась вторая лестница.

Беата невольно усмехнулась.

— А первая куда делась?

— Может быть, тоже отдыхает отдельно, — сказал Конрад.

Улыбка получилась короткой, но настоящей. Затем он спросил:

— Ты будешь в саду весь день?

— Не знаю. Я хочу посмотреть ткани, потом, может быть, посижу там. Сегодня без точного плана.

— Я буду работать до двух. Потом сделаю перерыв. И еще сяду ближе к вечеру.

— Ты мне это говоришь, чтобы я не мешала?

Он посмотрел на нее прямо.

— Чтобы ты знала, где я. И чего от меня сегодня ждать.

Беата медленно кивнула.

В своей комнате она достала привезенный из Вейдена небесно-синий жакет, потом убрала его: день обещал быть теплым. Выбрала легкую накидку, переложила деньги в маленький кошелек. За стеной скрипнул стул. Ей очень хотелось выйти и сказать, что она все-таки может заплатить, что он зря видит в этом приказ. Но она ведь и правда не спросила, чего он хочет. Сразу предложила написать отказ.

Возле двери Конрад спросил:

— Проводить тебя до верхней улицы?

Она уже держала сумку и не ожидала вопроса.

— Нет. Сейчас я лучше одна.

— Хорошо. Приятной прогулки.

— Спасибо. Удачной работы.

Слова прозвучали непривычно, почти официально. Беата спустилась в сад, миновала пустой поднос возле кухни и остановилась у калитки, поправляя застежку сумки. Возвращаться и смягчать каждую произнесенную фразу она не стала. На верхней улице продавали свежие цветы, пахло теплой пылью и хлебом. Четвертый день их отпуска уже шел, и Беата повернула к саду над красильней.

Верхняя улица оказалась не столько улицей, сколько длинной лестницей с домами по обеим сторонам. Беата успела пожалеть, что не спросила Альму о количестве ступеней, когда за последним поворотом открылись ворота сада. На створке висела табличка: «По цветникам не ходить. Даже если вы хорошо знакомы с растениями».

Беата показала билет смотрителю.

— Последнее предупреждение для садовников?

— Для всех, кто вчера решил сократить дорогу, — ответил он. — Сегодня знакомых не признаем.

Он указал на дорожку вдоль стены, и Беата вышла к небольшому водоему. На его поверхности лежали широкие темные листья, возле берега отражалась белая лестница. Вода стекала по желобу так тихо, что слышно было жужжание крупных пчел в кустах.

Она ожидала клумб и аккуратных беседок. Здесь же сад поднимался уступами, открывая за каждым поворотом новый кусок моря. Стволы старых деревьев опирались на каменные бортики, корни входили прямо в кладку. Беата прошла под низкой веткой, сняла с плеча зацепившуюся накидку и погладила гладкую древесину. Конраду понравилась бы эта кривая тень. Мысль пришла сама, без разрешения.

К полудню посетителей собрали в крытой галерее возле старой красильни. На поперечных жердях висели полосы ткани: густо-синяя, медовая, серая с зеленоватым отливом. Возле каждой стояла корзина с сухими листьями или измельченной корой. Молодая работница в длинном фартуке раздавала узкие образцы, которые разрешалось трогать.