Книга Попаданка для ледяного дракона, страница 34 – Алиса Князева

— Видишь? — поворачиваюсь к иномирке. — Будь у меня кусок мяса, он бы уже забыл о безвозмездной любви к тебе.

— Ты хочешь сказать, что здесь у меня нет надежды даже на любовь кота? — Катя поджимает губы. — Хочешь, чтобы я сильнее чувствовала себя покинутой и одинокой?

Поворачиваюсь к ней. Глаза блестят, губы подрагивают. Мне это не нравится, но могу ли я требовать от неё многого? Хоть рычи на кота, чтоб убрался и ко мне не подходил.

Постоянно забываю, как люди слабы. Уже столетие живу среди них, а всё равняю по себе. Впрочем, то, что она не бьётся в истерике, заламывая руки, не кричит, какое я чудовище и не пытается сбежать, даже зная, что это грозит ей смертью, дорогого стоит.

Пожалуй, буду с ней мягче. Хотя бы потому, что на её руке метка, обрекающая нас на долгое сотрудничество.

— Ты не одинока, Катя. Ты упиваешься жалостью к самой себе, людям это свойственно. Можешь продолжать воспринимать мои слова как новые удары или опустить эмоции и увидеть, что я тебе не враг. Более того, мы на одной стороне. Думаешь, всем моим наложницам разрешалось лежать в этой постели? Это привилегия. Я тебя выделил. Если бы тебя действительно покинули и бросили, ты бы погибла в той реке. Или замерзала в камере и, не исключаю, что кто-то из солдат решил бы этим воспользоваться. Много вариантов. Перестань зацикливаться на проблемах и обрати внимание, что всего за один день ты перебралась с заледенелой лавки в постель князя.

Конечно же, она обиделась. Поджала губы, смяла в кулачках одеяло. Злится, но пусть подумает об этом. Никогда не понимал людской привычки к самокопанию. Если судьба определила эту женщину мне в истинные, не хочу, чтобы она целыми днями страдала из-за ерунды. В мире предостаточно поводов для печали и глупое «меня никто не любит» — чепуха в сравнении.

Дверь отворяется и в проходе появляется Бригитта с большим подносом. Киваю на стол в углу, а сам встаю и иду к гардеробу. Выбрал для Кати самую короткую рубашку, какая у меня была и вернулся в комнату.

— Надевай, — передал ей одежду и посмотрел на служанку. — Что-то ещё?

— Нет, господин… я…

— Алишера нашли?

— Кажется, ещё нет.

— Тогда сообщи на ближайшие посты, города и деревни. Я хочу, чтобы под каждым камнем знали, что я ищу эту крысу и жестоко накажу того, кто посмеет покрывать его. Свободна.

Снимаю с блюд клоши и выбираю кусок ветчины. Сворачиваю в трубочку и несу притихшей Кате, которая так и не начала одеваться. Кот оживляется, начинает противно скрипеть, выпрашивая угощение, но я отдаю его человечке.

— Сама его корми. Пусть привязывается к тебе.

— А если я не хотела оказываться в твоей постели? — неожиданно резко выдаёт она. — Может для меня это наоборот — унижение? Ну и забирал бы к себе в кровать хоть миллион наложниц. Для чего мне эти знания вообще? Выделил, — фыркает она и отдаёт ветчину коту. — Вот уж спасибо.

Сложно сказать, это проявление её характера или влияние Хаоса. Наклоняю голову к плечу и ухмыляюсь.

— Хорошо. Дерзость куда приятнее нытья.

— А, так тебе нравится такое? — она щурит яркие глаза и привстаёт на локте. — Так надо было сразу сказать. Я бы ремни подготовила, стяжки.

— У меня есть ремни, — заинтересованно поднимаю бровь. — Достать?

— Конечно, а потом ложись на спину и протяни руки вверх.