Книга Ревелль, страница 62 – Лисса Мия Смит

И надо же, из всех мест на свете, оказалась она именно на Шармане – родном острове двух моих лучших друзей. Кто бы мог подумать?

Я вернулся на берег. Пара загоравших туристов любезно предложила мне полотенце. Я торопливо вытерся, то и дело оборачиваясь к океану и всматриваясь в пристань. Начинался прилив, и разглядеть ее становилось все труднее, но она была там.

Я все-таки сумел его найти. Место, куда когда-то приезжали мои мама и папа. Если в отелях сохранились записи, то, может быть, удастся выяснить, когда именно они здесь останавливались. Или, еще лучше, узнать их домашний адрес.

Дом. Возможно, я наконец узнаю, где находится мой настоящий дом. А может быть, даже найду свою семью.

С замиранием сердца я смотрел, как старая пристань то скрывается под волнами, то появляется вновь. На той фотографии я запомнил каждую деталь. Резная постройка справа, за маминым плечом. Ноги отца утопают в рыхлом песке. Его рука привычно лежит на талии мамы. А она, склонившись к отцу, смотрит на малыша в пеленках, раздуваемых океанским бризом. На меня.

Я нашел точное место, откуда был сделан снимок. Так, чтобы в кадр не попали окрестные кусты. Встал туда, где когда-то стояли мои родители, и вдохнул соленый воздух, которым дышали они. Камера была направлена под углом снизу вверх, и не из-за наклона местности, а потому что фотограф был очень маленького роста. Может быть, стоял на коленях?

Или вообще это был ребенок?

На прохладном ветру руки покрылись мурашками.

— Ну как? – Пока я натягивал рубашку через голову, Лакс не сводила глаз с горизонта.

— Это тот самый пляж. И пристань все еще там, под водой.

— Как я и говорила.

Она встала, потянулась, закинув руки за голову. Платье задралось, приоткрыв бедра. Я отвел глаза. В моих жилах до сих пор струились остатки ее магии, пробуждая желание, в котором я боялся признаться даже себе.

Мы молча пошли обратно, петляя по лабиринту веток и листьев. Когда мы наконец оказались в том самом узком переулке, я остановился завязать ботинки, а она прислонилась к стене:

— Значит, твои родители перед смертью приезжали сюда?

— Я не знаю, живы они или нет, – признался я. Рассказывать ей об этом – сущая глупость. Бетти расхохоталась мне в лицо, когда я предположил, что родители все еще могут быть живы. Роджер и Триста были милосерднее, но даже они считали, что я придаю слишком большое значение своим обрывочным воспоминаниям.

Лакс хотя бы не стала смеяться.

Я сунул руку в карман.

— Хочешь, покажу фотографию?

— Не стоит. – Она увлеченно разглядывала маникюр. – Пока ты плавал, я покопалась в твоих вещах.

Ну а как же.

— Моя расплата за то, что оставил их под твоим присмотром.

На обратном пути она больше ничего не говорила, но хотя бы шла рядом со мной, а не впереди. Дойдя до пончиковой, она указала на сидящих внутри спиной к нам Роджера, Тристу, Колетт и Милли. На миг мне показалось, что Лакс тоже хочет зайти, но нет – она пошла прочь. Не успел я протянуть руку к двери, как она обернулась и неуверенно произнесла:

— Я вот что подумала… Туристы почти никогда не заглядывают на этот пляж. Они и не знают о его существовании.

Вот почему там такая тишина и покой.

— Значит, мои родители забрели туда, где им быть не положено?

— Или… – Лакс колебалась. – Или они не были туристами.