Книга Ревелль, страница 24 – Лисса Мия Смит

Я повертела грязную монетку.

— Это еще зачем?

— На удачу – так говорят на материке. Кроме того, ты в детстве обожала материковые деньги. Помнишь, вырезала картинки из газет и журналов? Говорила, что хочешь туда съездить…

— А потом я выросла.

«И, в отличие от тебя, осталась».

Он сжал мне плечо:

— Ладно, сестренка, давай покончим с этим делом.

Только переступил порог и уже рвется принять на себя привычную роль семейного мученика. Долгими зимами Роджер всегда был готов поделиться едой из своей тарелки. Или очаровать самых капризных клиентов, никогда не жалуясь на их отвратительные фантазии. Он никогда не позволял остальным дразнить меня «ледяной принцессой», всегда звал на свои бурные вылазки по Ночной стороне. Я отказывалась, но он все равно звал.

— Ты же минуту назад вернулся домой! – воскликнула я, и ребра отозвались болью. – Ты что, и вправду думаешь, что я первым делом тебя покалечу?

При виде его самодовольной ухмылки я еще острее поняла, как сильно соскучилась.

— Нана, если я возьму на себя травмы Лакс, ты уговоришь отца дать кров и стол моим друзьям, пока мы тут?

У Роджера появились друзья? У него на расстоянии вытянутой руки было пятьдесят три близких и дальних родственника, но он все-таки уехал с Шармана. Искать друзей.

Я словно воочию видела, как крутятся колесики у Наны в голове. Роджер уже не выступает на сцене, так что в доходе мы не потеряем. Осталось только уломать дядю Вольфа. Когда Роджер заявил, что хочет уехать, тот чуть не вытолкал его взашей. Люди из других магических семейств иногда переезжали на материк, но мы, Ревелли, всегда держались вместе. И поездка на трехчасовом пароме до Нью-Йорка казалась полетом на другую планету.

— Уговорю, – отозвалась наконец Нана.

— Видишь? Теперь мы оба получим свою выгоду. – Роджер растянулся на койке. – Доктор Страттори, я даю согласие.

Увидев его лицо, целительница отпрянула. Она была здесь в тот страшный день, когда он получил эти шрамы.

— Мне также нужно ее согласие.

Нана уперла руки в боки:

— Соглашайся сейчас же.

Но я не могла на это пойти. Ни в коем случае.

— Нет.

Лежа рядом со мной, он повернул голову и прошептал:

— Только скажи отцу, пусть не вышвыривает меня.

— Даже не думай.

— Сама знаешь, мне нравится строить из себя мученика и купаться во всеобщем внимании.

— Так ты же уехал потому, что стал мучеником из-за Маргарет.

Его красивое лицо исказила боль, и мне стало стыдно за свои слова. Разумеется, его чувства к Маргарет еще не угасли, он помнит все, что тогда произошло.

— Прости…

— Да ничего. – В уголках глаз все еще таилась обида. – Соглашайся, ладно?

Я смахнула ненужные слезы. Сама виновата – загнала себя до изнеможения, сверх всякой меры налегала на свою магию. А страдать за это будет Роджер, только что вернувшийся домой. Роджер, который всегда воспринимал чужую боль как свою собственную.

Но я должна, непременно должна вернуться к Дьюи. Не будет выпивки – не будет и нашего театра.

А не будет театра – мы все окажемся на улице.

Не в силах поднять глаза на своего двоюродного брата, я пробормотала ненавистные слова согласия.

— Только свежие травмы. Старые оставьте мне.

Торопливо, пока я не передумала, Нана с неожиданной силой толкнула меня на подушки. Тетя Кэролин обхватила Роджера. Доктор Страттори положила одну руку мне на бок, другой взяла Роджера за запястье.