Книга Ревелль, страница 22 – Лисса Мия Смит

Я не мог оторвать глаз от Лакс.

— Рядом с ней я дома.

Триста взглянула на Роджера:

— Нет, это просто жестоко.

— Это шоу-бизнес. – Роджер поправил мою съехавшую шляпу. – Ты же заплатил за вход, верно? Вот так она тебя и очаровала.

Ничего я не заплатил. Естественно, она, как и все Ревелли, умела колдовать. Но я не давал ей камень, все было по-настоящему.

— Посиди тут, Джеймо. Мы вернемся, когда чары рассеются.

Они не рассеются. До моих друзей никак не дойдет то, в чем я был абсолютно уверен: Лакс Ревелль – моя судьба. К этому вели все события сегодняшней ночи. Ощущение дежавю. Упавший ящик. Пчелки.

В первый раз за свои девятнадцать лет я был ровно там, где суждено.

Она села на край облака и помахала своим бесчисленным поклонникам. На сцену выскочили дети и принялись сметать камни за кулисы. Каплями дождя падали сапфиры, изумруды, топазы, даже бриллианты. Но я не сводил глаз с девушки, высоко парившей над этой суетой. Ее улыбка стала немного натянутой. Видно было, как она устала.

Наши глаза встретились еще раз и…

Она схватилась руками за живот. Ноги соскользнули.

В прекрасных глазах мелькнул страх.

Роджер закричал.

И она

камнем

упала

с небес.

— Лакс! Ты меня слышишь?

Грудь разрывалась от боли. Я вскрикнула, руки стали искать нож, вонзившийся в живот, но трико облегало слишком плотно.

Спектакль.

Дьюи Хронос.

Я упала.

— Лежи! – рявкнула Нана. – Где болит?

— Везде, – простонала я. Боль была невыносимая, хуже, чем от магии, потому что я не могла ее остановить…

— Позовите доктора Страттори! – Шаги удалялись прочь. – Кто-нибудь, помогите разрезать это трико!

Меня перевернули набок, я закричала и утонула во тьме.

* * *

— Лакс! – Нана подергала мои накладные ресницы.

Я с трудом приоткрыла глаза. Все еще в шатре. И даже жива.

Она прижала к моему лбу прохладную сухую руку.

— Пришла доктор Страттори. Ей нужно твое согласие.

Я попыталась привстать, но руки подогнулись.

Дядя Вольф похлопал меня по плечу:

— Не двигайся. Просто дай согласие, и все.

Я возмущенно взглянула на них. Целители из семьи Страттори могли вылечить любую хворь, но только передав ее кому-то другому. И на это должны согласиться оба участника.

— Не упрямься, – нахмурился дядя Вольф.

Моя семья и так многим жертвовала ради меня. Они недоедали, помогая мне сохранить силы, работали лишние часы в Доме веселья, чтобы мне не приходилось идти туда.

— Ни за что.

Его взгляд метнулся к сцене.

— Мне надо выйти к зрителям. Уговорите ее.

— Нет.

— Надо, Лакс. Это приказ.

Он ушел, не дожидаясь моих протестов.

Я рухнула на подушки. Элен Страттори вытянула надо мной руки. Не прикасаясь, она чувствовала все мои раны. Семейство Страттори, люди причудливой религиозной морали, настороженно относились к нашему образу жизни, и многие из них даже близко не подходили к Большому шатру. К счастью для моей семьи, Элен Страттори любила выпить.

— Ты не умираешь, – проговорила она заплетающимся языком, ее дыхание отдавало джином. – Хотя с такой высоты обычно разбиваются насмерть.

Значит, согласившись на ее обряд, я никого не убью, только обреку кого-то из Ревеллей на мучения.

— У тебя сломаны два ребра, на левом боку наливается огромный синяк. И есть какие-то внутренние повреждения, возможно, следы давних травм, усугубленные сегодняшним падением. – Голос доктора Страттори звучал встревоженно, но ни один из Ревеллей не мог похвастаться полным отсутствием недолеченных травм.