Книга Ревелль, страница 126 – Лисса Мия Смит

Проходя мимо меня, Нана подмигнула. Как только она скрылась за углом, я обернулась к Джеймисону:

— О чем вы говорили?

— О моих родителях. – Он провел рукой по волосам, растрепав прическу, на которую, видимо, потратил немало сил. – Не хотел, чтобы она упрекала себя за то, что ничего мне не рассказала.

— Нана уже несколько десятков лет ни в чем себя не упрекает.

Он не улыбнулся.

— Можем мы пойти куда-нибудь поговорить?

Впереди репетиция. Ну и пусть. Не хочу заставлять его ждать, особенно теперь, когда он наконец решился мне все рассказать. Тем более что я видела, как ему больно.

— Пойдем.

В дверях ему пришлось пригнуться, чтобы не стукнуться головой о косяк.

— Останешься посмотреть генеральную репетицию? – спросила я как можно более непринужденным тоном. Глупо, конечно, но мне не хотелось, чтобы он уходил слишком быстро. Ведь в кои-то веки я хотя бы на день освободилась от Дьюи.

— Меня уже пригласила твоя бабушка. Это последняя репетиция, верно?

— Последняя здесь. Потом завтра финальный прогон в новом театре. И вечером спектакль. – Я украдкой взглянула на него. – Говорят, ты уезжаешь.

Он замедлил шаг:

— Триста хотела остаться на выборы, но сразу после них мы уедем. По крайней мере, планируем.

Ему не хотелось уезжать. Хуже того, я и сама не хотела, чтобы он уехал.

— Значит, еще два дня.

Он остановился, выжидающе глядя на меня своими ясными глазами:

— Верно.

«Не уезжай». Неимоверным усилием воли мне удалось подавить эгоистичный порыв. Мы стояли посреди коридора и не сводили глаз друг с друга, а влажный воздух Большого шатра с каждой минутой разогревался все сильнее.

Я изобразила на лице бодрую улыбку:

— Тебя впереди ждет работа, а я получу зимний театр с моим именем над входом. Мы оба будем купаться в самоцветах! Ну или в долларах.

Не успел он произнести ни слова, как я приоткрыла дверь в свою спальню.

На кровати сидела Колетт. Ее тугие кудряшки выбивались из привычной элегантной прически, юбка задралась до талии. На тумбочке стояли две кружки со следами помады.

— Что там такое? – спросил из-за моей спины Джеймисон.

— Тс-с. – Я на цыпочках попятилась назад.

Половицы заскрипели под легкими шагами Колетт.

— Триста? – прошептала она.

Я дернула Джеймисона за руку и, толкнув соседнюю дверь, втащила его в тесную кладовку, где хранилось постельное белье. Он раскрыл было рот, но я зажала его ладонью.

Снаружи прошелестели шаги Колетт, и мы оба замерли.

Теплое дыхание Джеймисона щекотало мне ладонь. В тесноте наши соприкасавшиеся тела пылали жаром. Его колени упирались мне в бедра. Его губы прижимались к моей руке.

«Поцелуй его!» – кричало все мое существо. Мы ведь уже целовались. Что изменит еще один поцелуй?

Через несколько дней он уедет. Мне доводилось хранить секреты посерьезнее, причем гораздо дольше.

Я убрала руку с его губ и медленно провела по его щеке. Он не сводил с меня сияющих глаз.

Никто из нас не осмеливался шелохнуться.

Из его светонити исчезла тьма, ее сменило более светлое чувство. Теплое, как уголек. Его руки нашли мою талию, и мое сердце заколотилось быстрее.

В тот первый поцелуй мы были незнакомцами. А теперь я его знала. Знала, как он поддразнивал Роджера, когда на вечеринках тот вместо виски прихлебывал воду, знала, что, если кто-то оскорбляет его друзей, его первый порыв – заехать кулаком, даже если драка заведомо безнадежна. Знала, как он превращает лимоны в чистящее средство и всякий раз паникует, когда мы выпускаем трапецию из рук.