Книга Ревелль, страница 123 – Лисса Мия Смит

Над пляжем воцарилось молчание, нарушаемое лишь тихим храпом Тревора да плеском волн о берег. В мягком сиянии зари печальные лица казались еще моложе.

— Я по ним скучаю. – Тихий голос Колетт разрывал мне сердце.

Роджер вздохнул:

— Я тоже.

— И я, – шепнула Милли.

Лакс крепко зажмурила глаза, борясь с собственным горем.

Я люблю ее.

Это открытие поразило меня прямо в грудь, как стрела Купидона. Черт возьми, ведь так оно и есть. Безнадежная, но чистая правда. Я любил ее, когда она храбро парила над сценой, а еще больше – когда она, сойдя со сцены, оставалась такой же храброй. Но сильнее всего любил ее сейчас, в кругу родных. Когда она всей душой была с ними, а не пряталась за своими секретами, как за щитом.

Я люблю ее и никогда не смогу ей в этом признаться. Потому что она не позволит себе испытывать чувства ко мне. А скоро каждый раз, глядя на меня, она будет вспоминать убийц ее матери.

Лакс тихо смотрела на звезды. Сцепившись мизинцами с Колетт, она лежала, не шевелясь.

— Лакс!

Кто посмел сдернуть с меня одеяло? Застонав, я натянула его обратно.

— Вставай, дорогуша. Проснись и пой.

Меньше всего сейчас хотелось просыпаться и петь, какая бы злость ни звенела в голосе Дьюи.

Дьюи. Чтоб его.

Я откинула одеяло и обнаружила посреди своей не самой опрятной спальни моего очень богатого и очень злого благодетеля. Хмурый взгляд еще больше придавал ему возраста. Неужели я отныне буду постоянно видеть перед собой это лицо?

— Смотрю, вчера гуляла допоздна. – Уголки губ дернулись в натянутой улыбке.

Я заморгала с самым невинным видом:

— Мы с сестрами вчера немного повеселились. Возможно, чересчур.

— Только ты и сестры?

Черт бы его побрал. Стоило утром проспать – и он опять бесится от ревности. Если сейчас я призову свою магию, он заметит, как на меня накатывает боль. И точно что-нибудь заподозрит.

— Только мы. И, конечно, Тревор. – Я робко улыбнулась, натягивая одеяло до подбородка. – Можно я приведу себя в порядок?

Он в сердцах пнул какую-то из моих разбросанных вещей.

— Джеймисон тоже был?

— А, да. Он так подружился с Роджером, что я уже считаю его двоюродным братом.

Дьюи нахмурился еще сильнее.

Я встала, вся растрепанная, в давно не стиранной ночной рубашке. Ладно, сойдет и так. Сглотнув едкий привкус своего дыхания, я вымученно улыбнулась:

— Я по тебе соскучилась. Погоди минутку, я умоюсь, переоденусь, и мы позавтракаем.

— Завтрак окончился несколько часов назад. Ты его проспала, а в придачу – три интервью, которые я назначил для нас. Через тридцать минут начнется твоя дневная генеральная репетиция. Ты же помнишь, что завтра выборы? – Он взглянул на часы и плотно сжал губы. – Подожду тебя снаружи.

Как только за ним захлопнулась дверь, я ухватилась за столбик кровати и мысленно нырнула в свою чернильницу.

Мгновенно накатила боль, которую усугубляло похмелье. Я опустилась на кровать и сжала руками голову, борясь с желанием освободиться от этой бурлящей магии. Давление нарастало, разрывало…

Наконец я открыла глаза. Голова постепенно привыкала к острым колючкам боли. Найти светонить Дьюи было легко, она висела прямо за дверью, словно темная ревнивая плеть. Проклятье. Надо было внимательнее следить за ним, а не засыпать.

Вчерашняя ночь была потрясающей, но сейчас наступила расплата.