Книга Ревелль, страница 110 – Лисса Мия Смит

Я стиснул зубы:

— Когда?

— Семь лет назад.

Семь лет. Семь лет назад мои папа и мама были еще живы. Мне было двенадцать, я жил в этом треклятом приюте, а они – здесь, на Шармане. И думали, как вернуть меня домой.

Может быть, они до сих пор где-то здесь?

— Твой отец мне не доверял, поэтому стоял на страже за моими дверями. А мама вошла. Спрашивала о тебе и о сестре. Я ничего не слышала ни о ком из вас. И тогда она рассказала мне о странных визитах. Время от времени человек в маске возвращался и предлагал одно и то же: если они сделают, как он велит, то получат обратно свою дочь.

Мэг остановилась, чтобы промакнуть лоб платком. Триста все так же сидела вцепившись мне в руку.

— Что было дальше? – с трудом выдавил я.

— Они слишком долго страдали. Я прочитала мысли твоей мамы: она много лет скучала по своим детям и теперь была готова на все, лишь бы вернуть их. Поэтому они сделали то, о чем просил таинственный гость. Сдали одну из своих лодок в аренду трем женщинам из семьи Ревелль и утопили их.

Кровь застыла в жилах.

Не может быть.

— Тот человек подробно рассказал им, что нужно сделать, чтобы все выглядело как несчастный случай. Но не помогло. Мои сородичи прочитали их мысли, полные чувства вины, а водолазы нашли тела, полусъеденные рыбами, и, хотя полиция до сих пор вела поиски похитителя их маленькой дочери, твоих родителей приговорили к казни на электрическом стуле.

Сердце остановилось.

Мимо пролетела муха. Села на край уже опустевшей чайной чашки Мэг.

— Казнь была публичной. Я там не присутствовала, но видела словно собственными глазами. Потому что эта картина много недель снова и снова прокручивалась в головах у людей. Ужасная смерть. – Она содрогнулась. – Твоя мама была первой женщиной, которую казнили таким образом на Шармане. Элизабет Джонс. Можешь где-нибудь поискать сведения о ней.

В ушах загудело. Дрожь охватила все тело, проникая до самых костей, била с такой силой, что казалось – я вот-вот рассыплюсь.

— Спасибо, – услышал я голос Тристы. Почувствовал прикосновение ее руки к своей спине, прохладу дверной ручки, ослепительный свет солнца.

Я схватился за черный косяк, пока Мэг не захлопнула дверь.

— Как звали моего отца?

— Джеймс. – Она устало улыбнулась. – Потому тебя и назвали Джеймисон.

Сын Джеймса.

Безжалостный солнечный свет, грохот мостовой, неумолчный гул в ушах… В нем тонул голос Тристы, зовущей меня по имени, ее торопливые шаги вдогонку, все закружилось, закру…

Меня вывернуло наизнанку прямо на чистую брусчатку. Случайные прохожие крепче стискивали в руках свои драгоценности, а меня рвало, рвало, рвало…

Мои мама и папа мертвы. Моя сестра пропала. Скорее всего, мертва. И мои родители убили мать Лакс. Мать Милли. Мать Роджера.

Триста схватила меня за плечи. Живот опять скрутило.

— Я должен им рассказать, – слышал я свой голос. Снова и снова.

— Расскажешь. – Она откинула с моего лба мокрые от пота волосы. – Дыши, Джеймисон. Об остальном подумаешь потом.

Теперь они все меня возненавидят. И Лакс. И Колетт, и Милли, и, о боже мой, Роджер…

Ни один из Ревеллей больше никогда даже не посмотрит на меня.

Я в панике проснулась и проверила свои воспоминания. Вроде все на месте. Значит, Дьюи не отмотал время назад до момента, когда наша кошмарная беседа еще не состоялась, иначе мне бы и в голову не пришло проверять.