Книга Позолоченная месть, страница 71 – Лисса Мия Смит

— На мой тринадцатый день рождения Грейс упала с лестницы. Папа всю ночь лечил ее сломанное запястье.

Джек отвлекся от крутящейся вешалки с галстуками:

— Думаешь, она упала специально?

— Поначалу не думала, – медленно ответила Эмми. – Но на следующий год она обожглась о плиту. А еще через год не могла разогнуться от боли в животе, и папа несколько часов пытался ей помочь. – Эмми ощутила укол совести. В ту ночь Грейс плакала по-настоящему. – Наверное, это было просто совпадением. С какой стати ей вредить самой себе?

— Потому что она хотела от твоего отца внимания.

— Но он любил и ее тоже. – И погиб, не узнав о ней всей правды.

Эмми провела пальцами по катушке с лентой, и камыши на ней заколыхались на призрачном ветру. А Джек пробормотал:

— Не понимаю, как ей это удалось.

— Что удалось?

Он скривил губы, будто пытаясь сдержать рвущиеся наружу слова.

— Убедить тебя, что ты чем-то хуже.

Эмми резко повернулась, желая не то сердито зыркнуть на Джека, не то рявкнуть.

— Я училась лучше, чем она. И лучше творила магию. – Эмми всегда удавалось быстрее притягивать к себе мглу и дольше ее удерживать.

— Но ты смотришь на то, как она танцует, будто она родилась с этим талантом. И ты не веришь, что сможешь заинтересовать Оливера, хотя выглядишь сногсшибательно.

Из его уст даже комплимент звучал как оскорбление.

— Да, Уинни привлекательна, но я последние два года едва ощущала себя человеком, не говоря уже о том, чтобы считать себя красавицей. К этому нужно привыкнуть.

— А мне нет?

— Ты родился в этом мире. Ты привык ходить на роскошные вечеринки и проводить время со Страттоном. – Она сняла и потеребила корону из ткани. – Ты когда-нибудь ставил на кон слуг?

Джек замер.

«Скажи “нет”», – мысленно взмолилась Эмми. Ей отчаянно хотелось, чтобы он оказался другим.

Джек покраснел и пожал плечами:

— Все так делали. Я никогда об этом не задумывался.

— Ты не задумывался, что проявляешь жестокость к людям, которые о тебе заботились? – Она не могла сдержать гнев.

— Не думай, что я хороший парень, Валлильо. – Его надменная улыбка, как всегда, раздражала. – Ставки на слуг – еще не самое ужасное, что я делал.

Лучше бы она и не спрашивала. Они не были друзьями. И никогда ими не станут.

— Можешь об этом не беспокоиться.

Он преградил ей дорогу:

— Тогда из-за чего ты злишься?

— Меня бесит, что тебе наплевать на собственную жизнь! – Она начала загибать пальцы один за другим. – Ты говоришь о смерти как о долгожданном отпуске. Ты попал в тюрьму, хотя легко мог бы этого избежать, и все из-за того, что «Оливеру невозможно не врезать». И ты унижал своих слуг только потому, что все остальные тоже так делали!

Его глаза вспыхнули, а губы скривились, словно готовясь выплюнуть что-то в ответ. Но он так ничего и не сказал. В кои-то веки Эмми лишила его дара речи.

Надо признать, губы у него были очень даже ничего. Не то чтобы пухлые, но достаточно объемные. Ямочка над верхней губой придавала ей очаровательный изгиб, особенно когда Джек дулся. Эмми могла заслуженно похвалить себя за то, что создала для него такие привлекательные губы. А может, они всегда такими были, а она не обращала внимания.

Вдобавок они выглядели очень мягкими.

Эмми резко повернулась к плащу, который уже рассматривала.

Что на нее нашло? Чужие губы ее не волновали, и уж тем более его губы.