Книга Мурчи, Альфа!, страница 21 – Евгения Зимина

— Седацию не предлагаю только потому, что препарат остался в клинике.

— Он будет сидеть спокойно.

— Где?

Босс спрыгивает с крыши на капот, проходит к пассажирской двери и ждёт. Я открываю её.

Он запрыгивает внутрь, устраивается на переднем сиденье и кладёт лапы на руль.

Марина Сергеевна смотрит на меня с усмешкой.

— Это вообще-то моё место.

— Он, вероятно, не знает.

— По его морде видно, что знает.

Мне приходится сесть назад. Босс не возражает, что его отодвинули на пассажирское, и всю дорогу наблюдает за городом через лобовое стекло.

У клиники уже стоит машина мастера. Служебную дверь временно закрыли металлической пластиной, возле входа лежат инструменты, а администратор Светлана разговаривает по телефону с охранной компанией.

Увидев нас, она прекращает разговор.

Босс проходит в холл и сразу запрыгивает в кресло администратора.

Светлана смотрит на него, потом на меня.

— А я где буду сидеть?

Кот оборачивается к монитору.

— Возьмите второй стул, — предлагает Марина Сергеевна. — Похоже, вопрос уже решён.

До начала приёма остаётся двадцать минут. Я отвожу Босса в процедурную, осматриваю бок. Рана выглядит лучше, воспаления нет, однако от антибиотика он по-прежнему отказывается.

При виде шприца кот спрыгивает со стола и уходит в холл.

— Мы ещё вернёмся к этому разговору! — кричу ему вслед.

Босс занимает кресло, кладёт лапу на подлокотник и начинает наблюдать за дверью.

Первой приходит женщина с таксой, которая съела резиновую игрушку. Затем пожилой мужчина приносит волнистого попугая с повреждённым крылом. Котёнок на вакцинацию пытается спрятаться в сумке хозяйки, но, заметив Босса, замирает и больше не издаёт ни звука.

К полудню становится ясно, что серый бобтейл назначил себя контролёром клиники.

Он сопровождает пациентов взглядом, проверяет переноски, один раз уносит со стойки ручку и сбрасывает её перед Светланой, когда та отвлекается от записи. После этого администратор начинает заполнять журнал заметно быстрее.

— Он осуждает меня, — шепчет она.

— Он всех осуждает, — отвечаю я также шепотом.

Босс прищуривается, услышав разговор.

Ближе к обеду приезжает молодой мужчина с крупным метисом овчарки. Пса зовут Громом. Он порезал переднюю лапу об металлический лист во дворе и потерял много крови, но основная проблема становится понятна ещё в холле.

Гром никого не подпускает.

Он забивается под скамью, прижимает повреждённую конечность к груди и скалит зубы при каждом движении хозяина. Мужчина пытается говорить спокойно, однако сам нервничает, дёргает поводок и только усиливает страх животного.

— Он обычно добрый, — повторяет владелец. — Никогда не кусался.

— Сейчас ему больно, поэтому реакция может измениться, — объясняю я. — Не тяните. Дайте ему немного времени.

Гром тяжело дышит. На полу остаются тёмные капли. Осмотр откладывать нельзя, а применять седацию до оценки кровопотери нежелательно.

Марина Сергеевна приносит намордник.

Пёс видит его и бросается в сторону. Поводок выскальзывает из рук хозяина, металлический карабин ударяется о ножку скамьи. Светлана вскрикивает и отходит за стойку.

Гром рычит, не позволяя приблизиться.

— Всем спокойно, — командует Марина Сергеевна. — Не смотрите ему в глаза и не загораживайте выход.

Я присаживаюсь на расстоянии, поворачиваюсь боком и протягиваю ладонь. Пёс следит за мной, но не решается подойти. Из раны продолжает течь кровь.