Книга Империя Эйернон. Подари мне счастье, страница 88 – Аля Герм

Тишина. Абсолютная.

И тогда видение сменилось.

Теперь они увидели Воларда. Молодого, но уже с теми же ледяными глазами. Он стоял перед этим кругом ледяных изваяний спустя столетия. Но на его лице не было благоговения или жалости. Был голод. Холодный, расчётливый интерес ученого, нашедшего идеальный инструмент.

— Он не создал их, — голос Хассияна в их сознании снова обрёл плоть, но теперь в нём звучала леденящая душу горечь. — Он лишь разбудил. Вернее, он нашёл спящих и вложил в их окоченевшие руки оружие, заменив их жертвенную любовь своей ненавистью.

Они увидели, как Волард прикоснулся к статуе старейшины. И не силой жизни, а силой приказа, магией абсолютного подчинения. Лёд не растаял. Он… покорился. Глаза ледяной статуи вспыхнули синим огнём — не светом жизни, а отражением ледяной воли Воларда. Их сила — в остановке, в отрицании жизни. Но любая остановка — это форма смерти. Он заставил смерть служить себе.

И тогда Летопись показала им последний, самый жуткий акт этого кощунства. Волард, желая убедиться в абсолютном контроле, сорвал маску с одного из пробуждённых Всадников. И под ней… не было лица. Был провал. Бездонная, звёздная чернота, в которой плавали лишь осколки замороженной боли и ужаса.

Ходили слухи, что под их масками нет лиц. Что они безлики. Это была правда.

Увидев это, один из придворных Воларда вскрикнул и, не отводя взгляда, сошёл с ума, навсегда застыв с маской безумия на лице. Увидевший черноту Всадника уже никогда не возвращался прежним.

— Солнце — их враг, — продолжал Хассиян, и образы сменялись: Всадники, действующие только в ночи, шарахающиеся от первых лучей зари, как вампиры от святой воды. — Ибо дневной свет — это напоминание о жизни, которую они сами похоронили. Они — дети тьмы поневоле.

Видение достигло кульминации. Они увидели поле боя давно минувшей эпохи. Армия Всадников, ведомая Волардом, казалась непобедимой. И тогда с небес спикировало существо из чистого огня. Последний Феникс. Не огромная птица, а человекоподобная фигура, одетая в сияющие доспехи из живой лавы. Его крылья были из солнечного света, а взгляд — прожигал душу.

Он не стал метать огненные шары. Он вспыхнул. Ослепительная вспышка чистого, животворящего пламени окутала Всадников. И на мгновение лёд на их доспехах не растаял, а… просветлел. В синих глазах мелькнуло нечто, похожее на осознание, на память. И они, издав первый и последний стон — стон пробуждения от кошмара, — отступили.

Феникс не уничтожил их. Он напомнил им, кто они такие. И этого оказалось достаточно, чтобы сломать чары Воларда на время.

— Твой дар, маленькая птичка, — это не разрушение. Это движение. Перерождение. Ты не должна их жечь. Ты должна растопить лёд в их душах, вернуть им ту боль, от которой они сбежали. Голос Хассияна звучал теперь с невероятной интенсивностью, обращаясь прямо к Нисе. — Это и есть «огонь перерождения». Это больнее, чем смерть. Ибо это боль воскрешения. Но это единственный путь даровать им свободу. Ты — наследница того Феникса. Ты — их последний шанс.

Видение резко оборвалось. Они снова стояли на площади в Нижнем мире, дрожащие и подавленные. Ниса была бела как полотно, по её щекам текли ручьи слёз. Она смотрела на пустую плиту, а перед глазами у неё стояли лица тех магов — не монстров, а героев, застрявших в аду собственного подвига.